— Мне жаль, но ничего не выйдет. Спокойной ночи и успешного выступления.
Крис тут же шагнула навстречу, желая, но не смея к нему прикоснуться.
— Солас, пожалуйста . Не покидай меня. Только не сейчас.
Ее голос дрожал.
— Я люблю тебя!
Не оборачиваясь, Солас ушел, оставив ее позади. Криста стояла, словно оглушенная, и хватала ртом холодный воздух.
С черного неба медленно падал снег, оседая на крышах и тут же исчезая без следа.
***
— Ты сказал ЧТО?
Джилл удерживала воинственную Адриану от рукоприкладства, хотя сама была готова накостылять Соласу за содеянное.
— Я поступил правильно.
— Ты ей сердце разбил! Ты сам хоть понял, что ты натворил?
— Могло быть… Еще хуже. Я решил, что так она сама сможет принять решение.
— Ты доволен?! Ну хоть все действо не отменил!. У девочки будет шанс стать известной, этуаль, востребованной по всему миру; и тебя, подлеца и предателя, рядом с ней не будет!
— До тех пор, пока она будет принимать решения самостоятельно, меня все устраивает.
Обе девушки замолчали, тупо глядя на него.
А потом вскинулись еще сильнее.
— Да что ты о себе возомнил?!
— Ты хоть сам способен на человеческие эмоции?
— Кто тебе дал право так поступать?!
— Невозможный, космический эгоизм! «Прайд» так тебе подходит!
— Будь ты нормальным, а не помешанным на своих идеалах, ты бы понял, чего лишился! Вот, в чем твоя ошибка — ты думал, что спасаешь ее, а ты ее предал! Предал и лишился навсегда!
Солас не ответил им.
Впервые ему было нечего сказать.
***
Солас не появлялся на репетициях, поэтому Дориан взял последние приготовления на себя. Благо, все было и так готово: техники отлично понимали свои задачи и приоритеты, декорации выставлены заранее, все механизмы работали безупречно. Танцоры сами не верили своему прогрессу, и им не терпелось скорее показать на спектакле все, на что они способны.
Криста была безупречна, но казалась безумно вымотанной, хоть и перестала задерживаться допоздна.
Заглянув в тренировочный зал, Каллен удивился, обнаружив ее там. Она уже три раза повторяла последний выход Одетты, и уже готова была пойти на четвертый заход, когда он подал голос.
— Я думал, ты начала, наконец, балансировать работу и отдых.
— Сегодня особенный случай.
Он подошел, осторожно, чтобы не помешать ей, но она встала ровно, взглянув на него.
— Мне кажется, это неправильно. То, как он поступает с тобой. Заставляет делать невозможное, поощряет работу до состояния абсолютного бессилия…
Лавеллан отвернулась, чтобы не выдать подступающих слез.
— Но, наверное он прав, — почувствовав, что провоцирует очередную неловкость, Каллен тоже отвел взгляд. — Я многого не знаю. Я никогда не был танцовщиком, да никогда и не хотел. Для вас все это имеет совершенно другое значение.
Каллен подал ей платок. Она приняла, поблагодарив его быстрым кивком.
— Не изводи себя. Все будет хорошо. Ты много трудилась. И заслуживаешь немного передохнуть. Если потеряешь сознание прямо на сцене, перепугаешь не только нас, но и всех зрителей.
Он замер, гуляя взглядом по залу и не зная, что еще сказать.
Представив эту неловкую сцену, Лавеллан прикрыла губы платочком. Столько труда, пота и слез, чтобы рухнуть без чувств посреди наряженных балерин? Ей показалось это настолько глупым, насколько и смешным. Неожиданно для самой себя, Лавеллан улыбнулась. И тихонько засмеялась.
Каллен посмотрел на нее в недоумении, но тоже улыбнулся.
— Я впервые вижу, чтобы ты смеялась. Всегда такая сосредоточенная…
Она замолчала, выдержав паузу, глядя в пол.
— Спасибо, Каллен. Сейчас поддержка мне очень важна. Правда, спасибо тебе.
— Хочешь.. Съесть чего-нибудь?
— Нет, я лучше поеду домой. Хочу выспаться перед тем, как обрету мировую популярность. Потом уже время вряд ли найдется.
— Что ж, ладно, тогда как-нибудь в другой раз? Потом будет видно.
— Потом будет видно, — кивнула Криста.
Попрощавшись, оба разошлись: Криста — в гардеробную у выхода, а Каллен — обратно в кабинет наблюдения.
До спектакля оставалось чуть меньше суток.
Глава 5. Финал
Когда все заканчивается, плотный занавес скрывает пространство сцены от зрительских глаз. Они увидели все необходимое, — история была рассказана, — и тогда огромный зал наполнялся светом, и шум восхищенных голосов постепенно нарастал, затмевая абсолютную тишину после оваций.
Реальность вступала в свои права, а сказка оставалась в прошлом. Как горечь и разочарование постепенно выцветают в нашей памяти, со временем забываются, покидая нас навсегда.
***
— Мистер Павус, — Криста перестала наносить грим и обернулась к Дориану, застывшему в дверях. — Вы ведь говорили с ним.