— А это все... Тут останется?
— «Это все» утром будет стоять на твоей лестничной площадке, – рассмеялся Дориан, выходя. — Предупреди соседей, чтобы лифт не занимали.
Криста прикрыла дверь и заторопилась было следом.
«Мисс Лавеллан!» — раздалось с другой стороны коридора.
Каллен раскраснелся, так он спешил, нагоняя ее. Криста никогда не видела его таким растерянным.
— Я понимаю, вы спешите, но вы... Ты была... В общем, — задыхаясь от слов, он подал ей букет белоснежных роз.
Лавеллан и сама растерялась, но букет взяла. Обняла цветы бережно, словно боясь помять.
— Вас... Вы с Дорианом ведь теперь на прием? Я тоже должен там быть, ради безопасности, и все такое... Могу я тебя сопровождать? — он обратил на нее взгляд, полный надежды.
Криста улыбнулась.
— Пожалуйста, Каллен. Я буду только рада.
***
Спрятав руки в карманах, Солас стоял в ночной прохладе и терпеливо ждал, когда же откроется дверь.
Наконец, она распахнулась.
Дориан двигался быстро, на ходу доставая трубку и отвечая на очередной вызов. Вскоре за ним вышла и балерина, но не одна, а в сопровождении молодого мужчины. Солас тут же вцепился в нее взглядом. Она шла, осторожно сжимая в тонких руках букет — белоснежный, как ее светло-русые волосы в свете луны. Криста приветливо улыбалась, но не ему. Он также слышал голос того, другого, но не стал вслушиваться.
Пока Дориан высматривал автомобиль, припаркованный неподалеку, Солас нагнал пару и резко разделил, вступив между ними так неожиданно и бесцеремонно, что Лавеллан отшатнулась.
Подняв лицо, она вздрогнула и попятилась. Солас шагал к ней, не позволяя ускользнуть.
Лавеллан вжалась в стену — отступать было некуда, и Солас замер, встав перед ней едва ли не вплотную, и горделиво задрав подбородок. Их с танцовщицей разделял один только белоснежный букет.
И Криста не выдержала. Цветы хлестнули Соласа по лицу, и белые лепестки-ошметки посыпались на землю вокруг них. Закусив губу, чтобы не дать себе закричать, Лавеллан рыдала и била его по груди — сначала сильно, со всей обиды, а потом вымученно и слабо, потому что уже невероятно устала.
— Ненавижу, ненавижу, ненавижу, — шептала балерина в какой-то агонии, а он стоял, как изваяние, и не двигался с места, принимая удар за ударом.
Выждав еще немного, Солас перехватил ее запястья и без труда подавил сопротивление. Прижав ее тонкие руки к своей груди, он уткнулся лбом в ее лоб. Реальная Криста, — не ангел, сотканный из сказочного тумана, а теплая, нежная и любимая. Настоящая.
Глядя ей в глаза, он сказал то, что хотел, но все это время не позволял себе произнести.
— Будь моей.
Лавеллан вцепилась в ворот его черного пальто, подтянув к себе и обхватила его шею, пока Солас целовал ее — нежно, долго и мучительно-желанно.
***
Дориан наблюдал за парочкой издалека, облокотившись на крышу машины и слушая бесперебойный гул голосов по телефону.
— ...Нет, знаете, она совершенно не в состоянии прибыть. Смертельно измучена. Переноси на среду. Что значит «не могу»? Уверен, лапочка, ты что-нибудь придумаешь. Салют!
Он сбросил контакт, с улыбкой игнорируя исходящий из трубки крик, в тот самый момент, когда Каллен подошел к машине.
— Разве не пора? — мрачно спросил он.
— Куда? — Дориан наигранно вскинул брови и выдержал паузу. — Не волнуйся, нашу приму доведут до дома и без нашего пособничества. Вопрос лишь в том, до ее ли дома?..
Импресарио усмехнулся, усаживаясь за руль, но и не упустил возможности подмигнуть Каллену сквозь опущенное окно.
— Может, тебя подвезти?
— Спасибо, обойдусь.
— Как пожелаешь, — Дориан смиренно повесил голову, но вскоре повеселел, поворачивая ключ до щелчка.
Красный автомобиль завелся и тут же сорвался с места, скрываясь за поворотом. Каллен, пряча шею в вороте куртки, поплелся в противоположную сторону.
Тонкие пальцы балерины подрагивали, проводя по гладкой голове.
На ее светлых, почти белых распущенных волосах мелкими бриллиантами оседали снежинки.