Теперь даже Дориан с трудом находил себе место. Он каждые пару секунд менял позу и нервно переводил взгляд то на выступающую девушку, то на требовательного постановщика. Уловив едва заметный кивок Соласа, Павус тут же обрывал номер.
— Спасибо, спасибо, можете идти. Следующая?
Балерины с трудом скрывали возмущение. Уходя со сцены, некоторые позволяли себе прошипеть что-нибудь о непомерности его требований.
Лавеллан с трудом вдохнула, собираясь с мыслями. Прайд сейчас решал их судьбу, не произнося при этом ни слова. Уж лучше бы он кричал. Лучше бы орал, рассекая воздух руками. Вместо этого он сидел ровно и неподвижно, с непроницаемым лицом.
— Кристалия Лавеллан, — объявил Павус, и ее сердце пропустило удар.
Угроза провала была реальной и равной для всех. Все, что Крис требовалось сейчас — показать, на что она способна. Показать техничность своего исполнения. Не сбиться, не оступиться и не упасть. Станцевать так хорошо, как она только может.
Никогда еще подъем на сцену не занимал столько времени. Лавеллан мелкими быстрыми шажками пересекла сцену и замерла в исходной позиции у самого края, ожидая музыки.
Увидев ее, Дориан вздохнул с облегчением. Пояснил, склонившись к Соласу:
— На малой она у нас солирует чаще других.
Крис и так всем телом ощущала на себе взгляд постановщика, а от последнего замечания тот стал только пристальнее. Кровь прилила к голове, в глазах на миг потемнело.
Внимательно. Ей нужна эта роль. Иначе все было напрасно.
Вступление. Пианист и сам уже выдохся, но исправно продолжал работу, начиная играть с самого начала, снова и снова. Криста сделала осторожный шаг и легко поднялась на мысок, плавно проводя рукой, будто крылом. Она любила сказку про лебедь. Прекрасная заколдованная принцесса, обреченная на вечные скитания, если только принц не освободит ее — хрупкую, растерянную...
Шепот в стороне сбил ее. Лавеллан пошатнулась, но быстро поменяла позицию и продолжила номер. Композиция набирала силу. Криста старалась успевать, не теряя при этом плавности движений. С небольшой заминкой, но ей удалось войти в ритм и отпустить себя. Все вокруг затихло, остались только музыка и танцующая балерина. Мелодия зашла на новый виток — Крис уже задержалась на сцене дольше остальных. Это что-то, да значило! Что-то...
— Достаточно.
Даже пианист был разочарован тем, что ему не дали закончить.
Лавеллан с привычной плавностью опустилась на стопы и только тогда подняла взгляд на Прайда. Он казался непроницаемым.
Дориан не выдержал и ухватил его за руку.
— Сол, если так будет продолжаться, я сам на тебя сорвусь.
— Я все увидел, — повторил постановщик. — Следующая, пожалуйста.
Решимость окончательно покинула Лавеллан. После стольких похвал и успешных ролей ей трудно было поверить в свой провал.
— Можно попробовать еще? — Крис сцепила пальцы и умоляюще взглянула на Павуса, но тот уже объявил новую танцовщицу. Ничего не оставалось, как сойти со сцены, сохраняя остатки достоинства.
Будто оглушенная, Лавеллан направилась к выходу в полном молчании, не заметив, как постановщик провожал ее взглядом.
***
На следующее утро танцоры с небывалым оживлением высматривали распорядителя с заветным списком в руках. Лавеллан, по своему обыкновению, сидела в стороне и тихонько напевала любимую мелодию, поочередно меняя позиции рук — просто чтобы занять время. Вчерашний кастинг едва дал ей уснуть.
Крис всегда задерживалась в тренировочном зале куда дольше остальных, вся ее жизнь была посвящена балету. Это не казалось удивительным, при том, что оба ее родителя тоже были танцорами. Девушки из труппы не решались подходить к ней, опасаясь в последний момент разделить ее неудачу. Некоторые злорадствовали, но большинство сохраняло нейтралитет.
— Списки несут, — одна из балерин дернула свою подругу, и вся толпа устремилась к доске объявлений.
Лавеллан не слышала их. Она продолжала напевать, и раскрыла глаза лишь когда на нее упала чужая тень. Это был постановщик.
Балерина поспешно встала, подняла на него взгляд. Терять было уже нечего.
— Добрый день, мистер Прайд.
— Поздравляю, — произнес он, кивнув.
Крис замешкалась.
— О чем вы?
Послышался шум, и оба повернули головы к толпе. Большинство танцоров в свою очередь буравило взглядом Лавеллан.
Не вполне понимая, что происходит, балерина приблизилась к доске объявлений. Труппа расступилась, освобождая ей дорогу, и вскоре она, словно в замедленной съемке приблизившись к списку, увидела свое имя во главе остальных.