Одетта/Одиллия — Кристалия Лавеллан.
Она не верила своему счастью. Широко улыбаясь, вся сияя, она подлетела к постановщику.
— Спасибо, мистер Прайд!
— Не спеши благодарить меня. Наша совместная работа здесь только начинается. На пару слов, — он качнул головой, призывая ее следовать за собой.
Солас двигался плавно и неторопливо, убрав руки за спину. Лавеллан шла рядом. Ее жгло нетерпение скорее поделиться новостью с близкими. Отведя девушку подальше от толпы, постановщик остановился и задумчиво продолжил, глядя на нее сверху вниз.
— Молодая балерина, впервые солирующая на большой сцене. Легендариум театра хранит множество подобных историй. Мне просто интересно, какой примой будешь ты.
— Я не подведу вас, обещаю.
Солас прикрыл глаза, улыбнувшись уголком губ.
— Тогда это и впрямь будет занятно.
Глава 1. Мечта
В замке гремел торжественный бал. Музыка лилась вдоль позолоченных стен, огибая изысканные статуи; огромный зал то и дело оглушали фанфары. Именитые гости из самых дальних стран прибыли, чтобы повеселиться на роскошном празднестве. Все королевство ликовало и веселилось, празднуя совершеннолетие принца.
«Скоро юный наследник выберет себе невесту».
«Она должна быть мудрой и прекрасной, еще краше его матери».
«Не ошибись, гордый королевич!»
Сам Зигфрид не испытывал радости. Ни чудесные яства, ни девушки, кружащие по залу в пышных платьях, не могли развеять его тоски. Он размышлял, и с каждым часом становился все мрачнее. Совсем скоро на его голову возложат корону с россыпью крупных камней, а плечи придавят тяжестью королевской мантии — алой, как кровь на острие меча.
Встав на колено, Зигфрид поцеловал руки матери, приветствуя ее, а затем весь вечер наблюдал, хмурый, как дворец наполняли улыбающиеся придворные дамы и кавалеры. Они шутили и смеялись, то и дело бросая на юношу заинтересованные взгляды. Принц был в отчаянии.
Не оглядываясь, Зигфрид понесся прочь. Исчезли пышные и пестрые наряды, блеск украшений больше не резал глаза; музыка затихла и осталась далеко позади.
Принц оказался в лесу. Одна только луна сопровождала его во мраке, освещая дорогу лишь на несколько шагов — будто сама боялась и не смела ступить в чащу.
Он шел, не размышляя о пути, все дальше и дальше. За его спиной, в едва различимом тумане, клубились черные тени.
***
Балерины изнывали, ожидая конца репетиции.
Каждый раз новый постановщик задерживал их допоздна. Кассандра, что была до него, тоже работала на износ, но всегда следила за временем и была точна, как Биг-Бен.
Многих раздражало такое неуважение, но мистер Прайд был полностью вовлечен в действие. Работая с труппой, он всматривался в танец, будто художник, выискивающий несовершенства в своем творении, корректируя действие словами точно и вдумчиво, — будто проводил огранку бриллианта.
А это требовало непомерно много времени и сил с обеих сторон.
— Поднимаешь кубок торжественно, но без радости. Взгляд отстраненный. Ты один в этой пестрой толпе, они тебе надоели, сливаются в пятно.
Когда танцору удавалось, наконец, попасть в образ, Солас начинал вслух проговаривать состояние героя, чтобы достигнуть и закрепить нужное впечатление поверх мышечной памяти. Его комментарии были хорошим знаком; он лишь тогда вовлекался в работу, когда она приносила результат.
Постановщик выглядел совершенно по-другому, когда погружался в происходящее; вовсе не тем холодным и непроницаемым, а бодрым, ярким и артистичным. Криста не могла оторвать от него восхищенного взгляда.
— Много лиц, но ни одного знакомого. Ответственность, тяжесть короны — никто не поймет и не разделит уготованной тебе ноши. Ты — один. Это сводит с ума. И ты бежишь. Бежишь!
Атмосфера накалялась. Принц на последнем издыхании метался по залу.
— И вот, — Прайд понизил голос и жестом указал погасить свет в левой части тренировочного зала, за спиной принца. — Появляется он.
Второй танцор выступил из темноты, оставаясь где-то за плечом первого. Из тени принца, крадучись, плавно поднимался Злой Гений — существо в черной короне и одежде, сотканной из мрака.
Солас медленно обошел их, внимательно наблюдая за каждым движением.
— Величественный. Сильный. А ты — слаб и одинок. Он — твоя тень, то, что всегда было для тебя за чертой, — и теперь он сильнее. Он берет над тобой верх, и ты идешь, покорный, туда, куда он велит тебе идти. Иди же. Иди туда!
Раздался телефонный звонок. Недовольный тем, что его прервали, Солас остановил все действие жестом, взглянул на экран мобильного и нахмурился.