Где-то во мраке хлопнула дверь.
***
— Что ты выкинула на этот раз? — раздраженно спросил Солас, открывая перед сестрой дверь такси и усаживаясь рядом.
— Всего лишь высказала свое мнение. Эти недальновидные идиоты не понимают, они не способны видеть, — не то, что использовать! — всю полноту языка, во всей его силе. Даже если б и научились — вышло бы прескверно.
— На литературном вечере принято слушать и аплодировать, а не высказывать свое неугодное мнение.
— Но я ведь всегда аргументирую, почему их стишки — это глупости!
— В особенности, аргументированное мнение, Джилл. Люди просто выступают, как умеют.
— Ну да, — девушка скрестила руки на груди, белоснежные локоны скрыли ее лицо. — Маме бы тоже это все не понравилось. Чтобы выступать, надо сначала научиться; надо понимать, что и зачем ты делаешь, — вот, что бы она сказала.
— Зачем ты продолжаешь ходить на подобные мероприятия? Неужели сама надеешься получить критику?
— Я уверена в своем мастерстве, в отличие от прочих. Иначе бы они не реагировали так остро на слова кого-то из зала, — Джилл усмехнулась. Ее телефон замигал. — О, вот и она. Алло, любимая? Да, Сол меня встретил, мы едем к нему. Ведь мы едем к тебе? — уточняя, Джилл посмотрела на брата, невинно сведя брови.
Закатив глаза, Солас назвал таксисту другой адрес.
— Да, тогда встретимся у него. Жду!
Закончив говорить, Джилл заметно приободрилась — щеки порозовели, на губах играла умиротворенная улыбка.
— Адриана? — спросил Солас.
Джилл кивнула.
— Давно хотела вот так собраться, чтобы нам всем вместе поговорить. Мне всегда нравились ваши разговоры. Адри такая прямолинейная, а ты всегда смотришь вглубь.
— Именно поэтому у нас ничего и не получилось.
— А мне по душе ее напор, — Джилл мечтательно вздохнула. — У тебя все-таки отличный нюх на выдающихся женщин.
Солас облокотился на окно, приставив пальцы к губам и глядя на вечерние улицы.
— Только не допоздна. У меня начались сложные репетиции с новой труппой.
Джилл аж оторвалась от спинки сидения, подняв брови.
— Твои репетиции когда-то бывали простыми?
— Это лебединое.
— А. Понятно. Твое лебединое.
Он промолчал. До самого дома они ехали в тишине.
***
В дверь позвонили. Открыв, Солас увидел Адриану — короткие волосы растрепались, кожаная куртка съехала с плеча. Она быстро поздоровалась, сбросила кроссовки и рюкзак в коридоре и ворвалась в гостиную, заранее выискивая взглядом Джилл.
— Я так волновалась! Ты же обещала, что больше не пойдешь без меня...
— Ничего, в этот раз было спокойно и до мордобоя не дошло, Сол меня быстро вытащил.
— Только ты умеешь превращать тихие заведения в цирк!
— Это все арены для сражений, а я веду бои в твою честь, — Джилл чмокнула ее в щеку и привлекла к себе, обнимая.
— Лучше пиши для меня новые песни. И не выходи в люди так часто. Тебя уже занесли в черные списки большинства кафе Лондона! Куда мне вести тебя на романтический ужин?!
— Пойдете в паб, — невозмутимо вклинился Солас, поднеся ко рту бокал красного вина.
Наслаждаясь спокойным вечером, Джилл сидела за спиной Адрианы, обнимая ту за плечи.
— Кстати, Сол ставит лебединое.
— О, опять?
— Я впервые ставлю его, а не исполняю. И немного в иной трактовке. Мой вариант все-таки лучше раскрывает образы.
— А кто солистка?
— Новенькая балерина, только из училища. Есть потенциал, но и есть, что подкорректировать.
Джилл закатила глаза.
— Тебе даже мама не кажется идеальной, а ведь она мировая звезда, все критики уже которое десятилетие в восторге.
— Это — классическая школа, но и там не все превосходно. Мама отличная актриса и танцовщица, но даже несмотря на техничность, ей все-таки не хватало понимания — как ее роль видит зритель? Какова полная картина, замысел?
— Прямо как ты с новичками от литературы, Джилл, — Адриана усмехнулась, взглянув на нее. — Вы оба одного поля ягоды.
— Можно подумать, маме много кто нравился, — насупилась та. — Она всегда тщательно подбирала друзей, а со всеми остальными держала дистанцию. Прям как Солас сейчас.
— После того, что случилось, — Адриана снова повернулась к Прайду. — Тебя ведь так и не позвали обратно?
Он мотнул головой.
— Нет. У них хватает первоклассных танцоров.
— Что ж, — отметив нарастающую неловкость, Джилл вернула разговор к постановке. — Но лебединое — это ведь так банально! Что там еще можно докинуть? Вот принц, ну влюбился, был обманут. Хорошо, хоть понял — раскаялся и погиб с той, кого не сумел спасти.
— Да, это классическая трактовка, — согласился Солас, — и в конце заклятие все-таки было снято силой их искренней любви. Это потом их погубила магическая буря. Но в моей версии это не главное. Гораздо важнее здесь представить связь принца с колдуном.