Джилл не сдержала смешка.
— Связь принца с колдуном, говоришь?..
— Именно. Потому что это две стороны одного образа. Злой Гений — это тень принца.
Почувствовав, как Джилл с интересом выглядывает и подсаживается поближе к краю дивана, Адриана чуть подвинулась и приобняла ее, не прекращая внимательно слушать.
— Так хорошо знакомая вам тема дуальной природы.
— Как существуют два лебедя, белый и черный, так и принц представлен двояко — благородный и эгоистичный. И если первый искренне стремится спасти любимую, второй следует своим желаниям и наслаждается страстями. Это совершенно не противоречит персонажу, ведь принц — не волшебное существо, а обыкновенный мужчина, подверженный страстям. Если помните, то новость о грядущем выборе невесты совсем не приводит его в восторг. Наоборот, заставляет горевать об ускользающей свободе.
— Хорошо, — кивнула Джилл. — Значит, отдуваться за всех придется танцовщику-принцу?
— Они все должны быть безупречны, но основным элементом все еще остается солистка. Я не хотел разделять эту роль на двух актрис, как сделали на модерновой постановке австралийцы. Хочу сохранить здесь черту старой школы.
— Балерины в таких условиях с ума сходили, вон сколько фильмов про это.
— Сложность здесь есть, не могу отрицать. Психологически это отдельная и тяжелая работа.
— Смотри, не переборщи там с ней. Понимаю, ты теперь совсем не в позиции подчиненного, но будучи постановщиком твоя… Слепая уверенность, назовем ее так, — способна уничтожить неподготовленного подопечного. Особенно, если это всего лишь молодая девчонка.
— Она бы не попала в труппу, если бы не была способна к обучению.
— Я не про нее, а про твои невозможные требования! Держи в уме, что у нее нет элементарного жизненного опыта, чтобы воплотить все, что ты от нее хочешь.
— У балерин вообще есть жизнь? — С сомнением сказала Адриана.
Брат с сестрой одновременно посмотрели на нее. Повисла пауза.
— Не важно. Продолжайте, там было про жизненный опыт.
— Да, — вспомнила Джилл. — Не вытаскивай из нее то, чего в ней нет. Это просто негуманно.
— Она подходит на роль. Движения и восприятие мира — очень близкие к образу. Я уверен, она сделает все, что в ее силах, и даже больше — если потребуется. Это черта всех молодых балерин.
— Но она ведь не может быть идеальна!
— Ладно, оставьте бедняжку в покое, — примиряюще попросила Адриана. — Лучше расскажи еще про этого мага, темную сторону принца. Это ведь самое интересное.
— Да, в колдуне и власть, и соблазны, и похоть, — Джилл задумалась. — А почему он просто не убил ее, м? Держал взаперти много лет, а потом просто позволил умереть? Хотя, если он и есть принц, то он сам же и погубил ее, предпочтя испепеляющее желание — ее искренней любви...
Помолчав, Солас улыбнулся уголком губ.
— Да, все так. Даже если посмотреть на него, как на отдельного персонажа — он любил ее, являясь полной противоположностью чистоте и невинности принцессы. Проклятием Злой Гений только попытался удержать ее. Он обрек ее существовать в своей тени, и это не приносило плодов — она лишь отдалялась, запираясь изнутри. Но он любил ее. Сильнее, чем принц бы когда-либо смог.
— Красота…
Адриана допила кофе и похлопала Джилл по руке.
— Так, достаточно на сегодня, мистер Прайд. Тебе только дай волю, можешь и месяцами рассуждать о подобном. Успехов там на репетициях и все такое. А тебе, юная леди, нужно отдыхать, чтобы не выгореть на литературных дискуссиях. Поехали домой.
— Да, моя госпожа, — ответила та, понизив голос, и тут же игриво улыбнулась, получая поцелуй.
Солас давно привык к их общению — случайным и намеренным касаниям, улыбкам, взглядам. У них было и без того было мало мест, где они ощущали себя в безопасности и могли проявлять чувства. В конце концов, Джилл не сидела на его шее. А видеть сестру счастливой не могло его не радовать.
Проводив их, он выключил свет и упал на постель.
Он думал об Одетте — и какой увидит ее завтра.
Какой он хочет ее видеть?
Глава 2. Проклятие
Плотный туман застилал глаза принца Уже не надеясь отыскать обратный путь, Зигфрид обратил взгляд к небу, и увидел стаю белоснежных птиц. Он замер, пораженный, и вдруг заметил блеск воды, едва различимый за деревьями. Когда он выступил из чащи, то увидел черный замок, а перед ним — озеро хрустальной чистоты. По нему скользили, трепеща нежными перьями, двенадцать прекрасных лебедей.
Лунный свет упал на озерную гладь, на мгновение ослепив Зигфрида. Когда он снова открыл глаза, то увидел у берега юную деву. Белоснежное платье струилось по ее телу, а волосы были усыпаны мелким жемчугом, словно корона с вуалью из мерцающих звезд. Пред ним предстала принцесса лебедей.