Принц не мог произнести ни слова. Увидев его, дева печально улыбнулась. Её звали Одетта, и она рассказала ему о своих заколдованных сестрах, о колдуне и проклятии, что каждую ночь обращало ее в лебедя. Она ожидала, что гость изумится и уйдет прочь, сочтя все за вздор, но вместо этого Зигфрид подошел, встал на колено и протянул к ней руки.
Они танцевали у берега озера и обменивались влюбленными взглядами, мечтая лишь о том, чтобы эта ночь длилась вечно.
***
— Мисс Лавеллан?
— Доброе утро, Резерфорд.
Начальник охраны кивнул, приветствуя балерину, и снова перевел взгляд на камеры за стойкой у входа. Но вскоре, не выдержав, нагнал ее у гардеробной.
— Мне казалось, что вы давно ночуете в театре, а не дома.
Она остановилась, обратив на него большие голубые глаза. Он видел ее и раньше и знал, что все танцовщицы миниатюрны, но лицо Лавеллан осунулось и было еще бледнее, чем обычно.
— Что вы имеете ввиду? — произнесла тихо, дрожащим голосом.
— Нет, я не имел ввиду, что это запрещено — он глянул куда-то в сторону, завел руку за шею, едва не выронив планшет. — Черт, только поймите меня правильно — я сам, в конце концов, иногда дежурю здесь по ночам, чтобы поддержать прочих сменщиков, — он чувствовал, как его лицо начало непривычно жечь, и смутился от этого еще сильнее. — Я не к тому, что это невозможно, но вы…
Она молча и сосредоточенно смотрела на него, вникая в суть его слов, — только вот никакой сути вложить не получалось. Он отмахнулся, сменив тон на более непосредственный.
— Мне просто показалось, что вам стоит выделять время на отдых. Знаете, там, быть с семьей, ужинать всем вместе по вечерам… Качество сна также помогает улучшить…
— Простите, но у меня нет на это времени. Мистер Резерфорд, благодарю за заботу, но мне нужно тренироваться. Хорошего вам дня.
— Да, конечно, разумеется…
Он смотрел ей вслед, ощущая еще большую неловкость после своего нелепого вмешательства. Это чувство не просто жгло лицо и глаза, но доставляло острый дискомфорт как будто бы изнутри.
— Мисс Лавеллан! Если будете задерживаться, предупредите меня. Я прослежу, чтобы в залах и у сцены было доступно освещение.
Она быстро оглянулась, когда он ее окликнул. Быстро кивнула, тут же перейдя на бег и скрываясь за поворотом.
Каллен остался стоять в коридоре, глядя куда-то в сторону. Лицо все еще жгло от стыда. Когда охранник окликнул его из-за стойки, Резерфорд воспрял, вновь переключаясь на работу — лишь бы поскорее забыть о нелепом разговоре.
***
Он всегда представлял ее именно такой — бледной и хрупкой, готовой рассыпаться от одного взгляда, растаять и исчезнуть, как крохотная льдинка. Трепетная, пугливая — перья скользят по плечу, нежно гладят ее белоснежную кожу, когда принц оплетает ее талию и привлекает ближе.
В Одетте была еще и упрямая гордость. Только благодаря наивному упорству принцесса не пошла на сделку с колдуном, не пала перед его пугающим могуществом, предпочтя своему унижению вечное проклятие. Но, не будь Одетта упрямой, ее дни были бы давно сочтены, а сам образ безупречной чистоты, еще более яркой на фоне безысходности ее положения, — никогда бы не появился.
Лавеллан задерживалась допоздна, чтобы доказать себе, что добьется успеха во что бы то ни стало. Молодость позволяла ей заблуждаться и мечтать. Наивная вера в то, что, может, никогда и не произойдет, ее упрямство и целеустремленность магическим образом двигали ее вперед. Это ощущение было ему знакомо.
И этот факт вызвал у него улыбку.
Солас понимал, что в один момент все может резко измениться, и потому перестал строить далеко идущие планы. Любому танцору найдется замена, каждый штрих композиции восполним — людей, в конце концов, много, и талантливых танцоров среди них — тоже.
Жизнь долго учила его, — и в определенный момент он, наконец, понял, — что не всего можно добиться одним лишь упорным трудом. Ведь, сколько бы работы ни было вложено, как бы механизм ни был отлажен, — всегда найдется что-то, способное свести все достигнутое на нет. Мир — это большое место, переполненное людьми и обстоятельствами, а совсем не литературное произведение, где все лишнее можно попросту выкинуть на этапе редактуры. Элементарная случайность, шальная эмоция или даже чужая удача — буквально что угодно может кардинально изменить твою судьбу.
Лавеллан плавно ведет рукой навстречу принцу и молит о помощи. Чистая, хрупкая — предательство возлюбленного погубит ее, и ей страшно доверять ему свое сердце, но она идет на это. Она не хочет быть одинокой, она хочет стать счастливой. Неуверенная, неустойчивая. Всего лишь маленькая девочка.