— Только не говори, что тебя свалила с ног хрупкая девица! — что-то невероятное скрывалось во внешне спокойном доне. Невероятная угроза. И пока разум кричал, что она должна оставаться невидимой для этого дона Диего, два мохито и характер вынудили поступить иначе:
— Эй! — возмутилась Адель. — Вообще-то я тут стою и всё слышу!
Не стоило ей этого говорить. Не стоило привлекать внимание. Не стоило испытывать на себе этот жутковатый взгляд. Серый и голубой одновременно. В полумраке улицы он казался подсвеченным, сияющим и прожигающим её до основания. Её руки, сердце, живот и чуть ниже — все ощущалось испепелённым. Она не просто чувствовала себя голой и беспомощной — ей казалось, что её разобрали на атомы одной силой его взгляда. Как если бы на неё обрушилась волна огненного цунами. Раздавила, уничтожила, смяла, а затем ворвалась внутрь и переполнила.
Под кожей бушевала буря. Все ощущения превратились в прошлой сумбур, как с очень сильного перепоя. Только от взгляда ей хотелось отползти в сторонку и прилечь, чтобы восстановить силы. Но упрямство. Отцовское упрямство потребовало стоять и яростно лупоглазить в ответ.
— Донья, настоятельно рекомендую не вмешиваться во взрослые разговоры во избежания бо́льших проблем! — он говорил и медленно, словно акула в старом ужастике приблизился к ней. Для остроты не хватало только музыки Джона УильямсаРечь о заглавной теме фильма "Челюсти". От его взгляда в животе всё бросилась в пляс. Лишь на мгновение он отвлёкся на Вилла за её спиной. — А виновнику лучше не двигаться с места. Впрочем, за нападение на моего водителя…
— Я сам упал! — запротестовал последний или из желания не выглядеть жертвой хрупкой девицы, или из благородства. — Донья просто рядом стояла.
— Да он сам… — начал было возмущаться Вилл, но получил прямой тычок локтем в грудь от Адель.
— Возьми свой рот. Захлопни его. И живо к Герману. ЖИВО! — едва слышно шикнула она ему, пользуясь возможностью, когда пресловутый дон Диего отвлёкся на своего водителя.
Парень, хоть и был пьян, всё понял, кивнул и скрылся за дверьми бара. Его бесчестный финт был моментально замечен. Но стоило обладателю страшного взгляда сделать шаг к бару, как путь ему преградила Адель. Она сама мало что понимала в своём поступке. Виллу в толпе бара уже ничего не угрожало, а Герман точно не позволил бы парню пропасть. Смоются вместе через запасной выход и никто никогда их не найдёт. Она же запросто навлечёт на себя гнев. Да и ситуация для неё безнадёжная.
— Ой, да ладно вам! — почти театрально возмутилась она, разговаривая куда громче, чем требовалось. Выходящие покурить из бара посетители с интересом поворачивались в их сторону. — У парня горе. Свадьба сорвалась. Невеста сбежала в последний момент со словами «простите, но мой жених не тот самый судьбой дарованный». Да кто угодно после такого под машины прыгать начнёт!
Она намеренно поставила слова таким образом, чтобы не соврать и создать ложное впечатление, что несчастный жених и есть Вилл. Финт сработал. Водитель махнул рукой и пошёл вытаскивать аптечку, чтобы остановить кровь. Да и этот дон Диего будто бы остановился. Правда, остановился он в предельной близости от неё, свернул зонт и теперь рассматривал её с каким-то особенно хищным взглядом. Так лев окидывает взглядом аппетитную лань, на которую собирается немедленно броситься. Испанские черты, которые обычно невероятно красили мужские лица, делали его особенно угрожающим. И всё же её слова заставили его удивиться.
— «Не тот самый»? И в этом вся причина побега?
— Именно. Ну безумие ведь, не иначе! — с готовностью поддержала его Адель, стараясь сдержать нервную дрожь от взгляда. — Кто в наше время готов всё бросить ради идеи встретить lebenslangerschicksalsschatz.
— Кого?! — хором спросили и дон, и его водитель, успевший прижать к ране коллагеновую губку.
Она едва сдержала довольную улыбку. Немецкие непонятные всем слова спасали день. Адель постаралась зайти немного издалека и по подобию Германа повторила слова о смысле длинного термина. Примерно на середине объяснений, порыв ветра заставил её поёжиться.
— Так, заканчиваем этот балаган, — добавил холода голосом Диего. Он повернулся к водителю: — Ты, приводи себя в порядок. Припаркуйся и жди.
Парнишка пожал плечами, кивнул и вернулся в автомобиль. Адель стояла ни жива, ни мертва. Мысли о побеге, который можно было попытаться провернуть прямо сейчас, как назло сбежали подальше. Ноги приклеились к каменному крыльцу.
— А ты, — повернулся к ней дон, — расскажешь про свой leben-что-то-там-schatz в тепле бара. Или продолжишь охранять вход, донья-цербер?