— Скромности и робости тебе определённо недостаёт. А насколько ты умела в любовном ремесле? Ну-ка иди сюда, — он деловито привлёк её ближе, уже не оставляя шансов отстраниться.
В первое мгновение поцелуй, настойчиво подминающий её сопротивление, показался похожим на сухую инспекцию. Её будто проверяли на пригодность. На соответствие каким-то стандартам. Это ощущение затмевало даже тот факт, что в своей жизни целовалась она не часто, а настолько серьёзно и вовсе впервые. Зато вызвало бурю негодования. И последствия.
Не желая безропотно проходить проверку, она сомкнула зубы на его нижней губе. Диего охнул от неожиданности, но не отстранился. Теперь Адель оказалась в ловушке из его рук, крепко прижимающих её в тесные объятия. Вместо того чтобы наконец испугаться, она начала дразнить его своим языком и сама обвила его шею руками. Сердце бешено заколотилось. Поцелуй больше напоминал схватку двух голодных хищников, желающих не только убить противника, но и вкусить его плоть. Воздух врывался в лёгкие урывками. От лёгкого удушья кружилась голова. Но останавливаться не хотелось ни на мгновение. Адель ощущала азарт, желание во что бы то ни стало победить, вкус соперничества, в котором она могла взять верх. И что-то тёмное, тягучее, сладкое и запретное. Что-то будоражащее её одним своим присутствием. Не до конца понятное, но отпускать это ощущение не хотелось. Как и этого раздражающего дона Диего.
— Я быстро учусь, — рывками выдыхала она ответ, когда приходилось отстраняться ради глотка воздуха. — Особенно если учитель — мастер своего дела.
Бар, все его посетители и весь внешний мир послушно отправились дожидаться, пока о них вспомнят. Колени дрожали. Воля то и дело угрожала окончательно отступить. А тягучее сладкое ощущение нарастало всё больше. Оно медленно и неумолимо покушалось на их соперничество. Отодвигало желание победить в сторону просто желания. Теперь даже мысленно не хотелось возвращаться в тёмную холодную спальню дома. Что там он обещал? Проучить? Ну так пусть проучит так, чтобы навсегда запомнилось!
Спина коснулась кожи сиденья. Горячая широкая ладонь забралась под юбку платья подружки невесты. Миновала самые очевидные места, давно жаждущие прикосновений. Лишь на мгновение его пальцы замерли на её бедре, когда достигли кромки чулок. Диего ничего не сказал. За него говорило его восторженное дыхание, когда он отмечал кружевные границы, переходящие по подвязкам в почти антикварный шёлковый поясок. Неожиданное открытие добавило огня. Укусов стало ещё больше. И первый жгучий поцелуй-укус ужалил её чуть выше пояска.
Пальцы она запустила в его короткие волосы, на миг представив какими они ощущались, если бы были подлиннее. Адель уже не стесняясь разомкнула колени, лишь на секунду ужаснувшись своего поведения в общественном месте. Но вдруг обнаружила себя уже в его автомобиле на заднем сидении. Как они покинули бар, память не сохранила. Теперь это было неважно. Главное, что действительно никаких свидетелей. Остался только шлейф из красного перца, который будто бы проник под кожу и сжигал её.
Его прикосновения распаляли мучительно неспешно. Он обходил стороной самые требовательные до ласк места, гладил покрывшийся мурашками живот, нежил спинку, поглаживал её щиколотки. Уверенно дразнил её, пока его губы спускались всё ниже. К охотно подставленной шее. Пальцы его второй руки сжали во властной хватке её волосы, вынуждая выгнуться и полностью открыться. Охнув, она едва не вцепилась в его волосы, лишь немного оцарапывая. Одобрительное мурчание добавило ей смелости.
От нежного, но всё же ощутимого укуса в шею она недовольно ойкнула и приподнялась, сталкиваясь с пугающим демоническим блеском серо-голубых глаз. Без лишних слов плотоядный взгляд с искорками одержимости говорил ей, что никуда от него она уже не денется.
— Какая нежная… Я так и не спросил твоего имени, — между делом отметил Диего, поигрывая с бретелькой её платья.
— Ада… — прошептала она самую короткую версию своего имени. Только для самых близких.
— Тебе подходит. Нежное адское создание…
Мораль настолько пала, что позволяла дойти до самого конца прямо в салоне автомобиля, невзирая на присутствие водителя. Но Диего был иного мнения. Он предпочёл терзать её весь путь до его апартаментов. Целовать, кусать, поглаживать, шептать возмутительно провоцирующие слова, но не переходить ту самую грань. Не прикасаться к ней так, чтобы довести её до пика. Только подводил к почти предельной близости, дразнил и оставлял сердитую и жаждущую продолжения.