Красный, как варёная свёкла, водитель довёз их до самых дверей и просипел пожелание хорошей ночи. Ада ему почти сочувствовала. Но моментально забыла о его существовании, когда темнота ночи сменилась тихим мраком апартаментов. За её спиной закрылась дверь. Всё. Теперь уже точно некуда отступать. Лёгкое ощущение тревоги обострило чувства.
На плечах сошлись тёплые пальцы. Неведомым образом в темноте он оказался сзади. На пол с отчаянным звоном полетели заколки. Тяжёлая волна рыжих волос свободно рухнула вниз. Плавный разворот. Умелые пальцы обвели линии её лица. Коснулись губ.
— Быстро учишься, говоришь… — от его шёпота сердце то пускалось в бешеный стук, то пропускало удары.
Предвкушение уже почти заставляло хныкать и просить продолжения. Мысли плавились в странном мучительном ощущении вязкого желания. Противостояние осталось забытым в автомобиле. Сейчас она послушно открывалась смелым прикосновениям, властным поцелуям и его воле. Отчего-то внутри окрепла уверенность, что она может ему доверять, он лучше знает и не обидит.
Мягкое уверенное давление на плечи вынудило её опуститься коленями на мягкий ковёр. Понимание происходящего всколыхнуло возмущение, но оно застряло дополнительной остринкой к волне возбуждения. Это грязно. Это непристойно. Это унизительно. Она никогда подобного не делала! Это неприемлемо! И она невероятно хочет попробовать! Здесь. Сейчас. С ним.
— Открой рот…
Она облизала пересохшие губы. Неопытность сковала тело. Как вообще начать? Линию подбородка очертили горячие пальцы. Уверенно коснулись её рта, без слов повелевая впустить. Язык прошёлся по чуть шершавой коже. Приласкал подушечки пальцев. На фалангах сомкнулись губы. Робкие движения. Но желание переступить через этот барьер уже вступало в свои права.
— Умница, — репетиция закончилась. Пальцы медленно и пошло покинули её.
Ада сглотнула. Чувствуя, как атмосфера темноты накалилась. Глаза начали привыкать и выхватывать не только силуэты, а почти всю картинку. Даже её маленького опыта было достаточно, чтобы оценить, насколько природа не обделила дона Диего. С чувством человека, который ныряет в пучину с большой высоты, она нерешительно коснулась головки, провела подушечкой пальца. На затылке она почувствовала властную хватку, собравшую её волосы в кулак. Пока без давления. Позволяя ей самой определить следующие действия. Любопытный язычок осторожно коснулся пунцовой головки, нарисовал маленький кружок под аккомпанемент шумно сбившегося дыхания. Чуть осмелев, она провела линию до паха, отмечая длину.
Ада подняла взгляд на его лицо и обхватила губами напряжённую плоть. Язык очерчивал вздувающиеся от притока крови вены. Движения губ робкие, предельно нежные. Опускаясь до доступного ей предела, она ловила его взгляд, надеясь высмотреть подсказку. Правильно ли… Опыт сейчас бы очень пригодился. Он пульсировал во рту, увеличиваясь, твердея до безумия. Дыхание шумно сбивалось, переходя в почти змеиное шипение. Рука на затылке чуть сжималась. Немного подталкивала вперёд, направляла. Поощрительно поглаживала, когда юркий язычок обводил его во рту.
Ноздри щекотал его запах. Он пах красным перцем, апельсином и мускусом. Дурил голову. Отключал все мысли, оставляя дурман и желание. Если сначала Адель не могла понять, нравится ей или нет и боялась совершить ошибку, то слушая, как сбивается его дыхание и подрагивают пальцы, сжимающие её волосы, определённо входила во вкус. Её охватывал азарт, стремление помучить его наслаждением за всё, что он делал с ней в автомобиле. Пусть тоже теряет себя от желания. Она плотно сжимала колечко губ вокруг него, выпускала его изо рта. Выписывала линии языком и старалась взять его в рот целиком. И пусть грязно и пошло. Внутри зарождался уже не только азарт. Низ живота сладко пульсировал от каждого её движения. Рука было скользнула под платье, но его пальцы болезненно оттянули её за волосы чуть назад.
— Нет. Не так быстро. Запрещаю, — хрипло приказал он, и она повиновалась.
В отместку язык старательно обвёл во рту головку, чуть пощекотал кожу вокруг, вырвав из властного дона стон. Шея затекла, в точке схождения ног неумолимо пульсировало напряжение, требуя даровать разрядку. Но коварный дон поймал её шаловливую ручку, попытавшуюся спуститься от его удовольствия в сторону её. Рука на затылке начала задавать темп, вынуждала брать его глубже. Взгляд из темноты показался осатанелым.