За просекою, почти у самого бугра, словно два рыжих лишая, возникли свежие грифоны. Вокруг них студенты вырубали деревья. Дымилась и парила земля, дымилась и парила одежда. Во взбаламученную Курью текли с обрыва горячие грязные потоки, снося щепу, сучья, стволы мелких полуобгоревших деревьев. Все живые голоса – людские, птичьи – заглушал утробный рокот фонтана. Сверху сыпался горячий грязный дождь, смешавшийся с песком и пеплом.
Природа явила смятенному взору неукротимую, разнузданную мощь, которой старательно и рисково пытались противостоять люди, хотя каждый и все вместе знали, что без техники, без какого-либо радикального решения они не смогут не только подавить пламя, но даже приостановить его.
– Преисподняя, а? Бред, бред! – кричал Мурунов. Он шагал рядом с Мухиным, который отставал, сбивался с ноги. «Молодец! Держится! А ведь устал... чертовски устал!» Усталость туманцем стекла с впалых висков, пала на щеки, затерявшись в бесчисленных морщинах и складках. Спокойное мужество почти обреченного человека вселяло уверенность в самого Мурунова. «Вот человечина! А с виду слабак... Доконал-таки свой прогиб. Но, кажется, и прогиб его доконает. Нет, нет, Иван должен выжить! Вот только управимся с огнем, отошлю его в самый фешенебельный санаторий... И Раису туда же... Раису?..»
– Что ж они? С ума спятили? – вскричал Мурунов. Над кратером снижался вертолет. Огромные лопасти винта беззвучно пилили воздух, и потому вертолет с земли заметили не сразу.
– Взорвутся же, идиоты! – Мурунов выскользнул из обвивших его мыслей, кинулся к кратеру, замаячил, забыв, что голоса его не слышно. Он думал, это тот самый вертолет, на котором прибыл Саульский.
Летчики все же поняли его тревожные сигналы. Машина взмыла и приземлилась у бугра.
Увидав выпрыгнувшего из люка Горкина, Мухин слепо шагнул обратно. А Горкин бежал к нему и размахивал руками. Белые клинышки зубов, густо утыкавшие красные мясистые десна, белели сахарно-ярко.
«Ишь, как рассиялся! Глаза ломит...» – Мухин плеснул тяжелыми веками, остановился.
– Сбылось наконец-то! Сбылось! Поздравляю... – Горкин широко распахнул объятия, но руки его повисли в воздухе.
– Мне нечего вам сказать, – потирая левую половину груди, проговорил Мухин и ткнул указательным пальцем, словно поставил точку. – Просто нечего.
– А, похоронная команда! – криво усмехнулся Мурунов. – Некачественно хоронишь... воскресают покойнички.
– Игорь Павлович, склад подмыло! – сказала Раиса, когда Мурунов собирался в Урьевск.
– Так что? – сердито спросил он. Лезут со всякими пустяками. Ведь каждый знает свои обязанности.
– Людей-то чем кормить будете?
– Сантурию знаешь? Пускай обеспечивает. А не обеспечит – сниму три шкуры.
– У него жена в Уржуме рожает...
– А черт, приспичило ей!
– Я договорилась с Октябрьским совхозом. Обещали выслать обоз. Юра будет сопровождающим, – указав на Станеева, сказала Раиса.
– Это уже лучше. Садись, заброшу. – Станеев забрался в вертолет, следом за ним поднялась Раиса. – А ты зачем?
– Может, еще что-нибудь вытереблю... Людей попрошу... Лишние руки не помешают.
Высадив их в Октябрьском, Мурунов улетел в Урьевск. Оттуда связался с Саульским, а тот в свою очередь с обкомом. Уже через два часа три грузовых тяжелых вертолета ушли на Лебяжий. Следующим рейсом они должны были забросить бригаду строителей.
– Шумите, значит? – спрашивал секретарь горкома, пожилой, со шрамом на левой скуле, с Золотой Звездочкой. Едва ли не единственный среди партийных работников области, имеющий звание Героя. Он вырос в этих краях, состарился, любил их бережно и ревниво.
– Шумим, – вздохнул Мурунов.
– Деятели! Зевнули, а государство раскошеливайся... Островок-то хоть уцелеет?
– Не знаю... не уверен.
– Не уверен... Ххэх, а ведь я там охотился... сказочный островок! Ну ладно, что нужно?
– Все... буквально все. Этот фонтан нас раздел.
– А вы весь округ разденете... Ну что молчишь? Крыть нечем?
– Нечем... кругом виноваты.
– Ладно, садись. Займемся ограбиловкой.
Они занимались «ограбиловкой» почти до самого утра: вызывали горком, обзванивали, требовали, просили. Часов в пять секретарь спохватился:
– Меня ж на пельмени ждут! Внук в отпуск приехал... Идем, познакомлю!