— К нам в студию, — проговорила она с правильной артикуляцией, — приходили Кеннеди. Две его родственницы. Наверно, жена с подругой. Нужно у Эдика спросить. Мы их ждали три часа. Представляете?
Лизонька кивнула, в ее глазах проснулся охотничий интерес, Грабор вздрогнул и потрогал ее за колено.
— Настоящие Кеннеди?
— Они заблевали нам всю студию, — сказала Ольга и выдержала паузу. — У нас была студия в Сохо. Не понимаю, как так можно себя вести. Мы ждали их три часа, а может, и больше. Четыре часа. Вот так. Четыре часа. Эдик так готовился к этой встрече. — Она разломила хлеб пополам и опустила половинку себе в рот.
— Может быть, болезнь? — заметил Грабор вежливо.
Ольга пожала плечами, продолжая жевать хлеб.
— Не думаю, — сказала она со значением. — Они все такие. Эдик столько отдает людям, а они только им пользуются. Пользуются и идут дальше.
— А где эта девочка? — встряла Лиза. — Уехала?
Сасси вышел из туалета.
— Как дела? Познакомились?
Ольга встала со своего места, направляясь обратно в спальню. Она шла с уверенностью человека, выполнившего свой долг.
— Я рассказывала, как к тебе приходила Жаклин.
— А-а-а, это, — Сасси сделал недовольную гримасу. — Это не Жаклин, это его сестра. Что-то в этом роде. Ты представляешь себе, Грабор, а? Ждали их три часа, на стол накрыли, все чин-чин. Они наркоманы. Все при них: шофер, телохранители. Начали блевать прямо на пороге. Я сразу понял: Кеннеди — самый порочный клан в Америке. Пьяницы, бабники, коррупционеры. Их поэтому наказал Бог.
— Молодые? — спросил Грабор.
— Куда там, — протянул Сасси. — Очень старые. От пьянства… Но я нашел себе спонсора. Это так теперь называется? Джо. Итальянец. У него пробит лоб, вот здесь над правой бровью. Не знаю, как это получилось, но когда разговаривает, у него кожа в этом месте пульсирует. Пам-пам-пам. Прямо так и пульсирует. Он настоящий мафиози, ты не подумай. Да! Вспомнил! — художник щелкнул пальцами в воздухе. — Он мне подарил деликатес. Настоящее человеческое мясо, хотите попробовать?
Толстая демонстративно отошла к окну, прикрыв рот ладонью.
— Солонина. Ему привезли из Бразилии. Это индейцы делают специально. Подпольный бизнес. Им нужно зачем-то. Такая религия. Это мясо туземцев. Сколько они нас ели — теперь давайте их поедим. Ха-ха-ха.
Он вынул из кухонного пенала целлофановый пакет с сушеными мясными ломтиками, по форме напоминающими стручки пережаренного бекона. Плотный, отпечатанный красными литерами текст давал инструкции к приготовлению, но был написан на португальском языке.
— Откроем шампанское. Давайте откроем шампанское.
Лизонька повернулась, в глазах ее горело торжественное сияние.
— Давайте для начала положим шампанское в холодильник!
ФРАГМЕНТ 70
Позвонила Берта. Голос довольный, умиротворенный. Грабор знал, что у нее есть хороший рыжий любовник, но не боялся потерять ее расположения.
— Эти шкуры тебя вычислят. Я вижу. Я сама была такою триста лет тому назад. Ха-ха-ха. Гони их в шею. Я знаю остров в Карибском море, военная база, ни души. И пляжи, пляжи… Мой уехал. Полетели… Меня пропустят.
— Пожалей их. Они слабые существа.
— Что? Я сейчас брошу трубку.
Грабор знал, что фальшивит, но пытался соблюдать ритуалы. Он вспомнил историю, которую Берта рассказывала ему когда-то, в первые дни знакомства.
— Про Уругвай. Все начнется сначала.
— Наконец-то, — ей не нравились проявления чувств.
— Я могу рассказать сам, — сказал Грабор. — Я еще не совсем пропил свою память. Слушай. Это вот так. Налить, что ли? С этого начинаются взаимоотношения.
— Взаимо-что?
— Взаимо-всё. Вспомни мозгом, как ты была девочкой. Все было так. Командир подлодки узнает о капитуляции Германии. Они на юге Атлантики. Они фашисты. Как человек чести, он выстраивает экипаж, предлагает сложить оружие. Они всплывают и подходят к какой-то зачуханной гавани в Уругвае.
— Это почти так, почти так, — оборвала его Берта. — Грабор, ты не любишь своих девок, у тебя что-то чешется, да? Это история моей жизни. Ты меня не запутаешь.
— Там туман, тропики, край света. Гулкое такое утро, часов пять утра. А моряки решительные, трагические. «Я никогда не пила, сейчас выпью» — скажи так. Скажи «привяжи меня за руки». Скажи «это лучшие мгновения моей жизни». Дело нации проиграно, на глазах слезы, стоят-играют скулами, застегивают мундиры — все по первому сроку. Ты знаешь, как это по первому сроку? По-русски так, как по-немецки? Потом построение на верхней палубе, торжественный спуск флага. У вас тоже красный флаг?