— Давай сгоняем в «туннель» за водкой, — сказал Большой Вас.
Грабор продолжил:
— Но и здесь надежды отца не оправдались. Через полгода Алекс исключен за злоупотребление водкой и марихуаной. В поисках удачи он отправляется в большой город, где находит работу в русском продовольственном магазине, женится на девушке, она старше его на четырнадцать лет. Но в браке он не обретает счастья, Эвелина его не любит. Мучимый ревностью, он ввязывается в драку и впервые в своей жизни попадает за решетку в возрасте двадцати пяти лет. Идет второй день бомбежек Белграда, мир рукоплещет насилию. Второй день мы сидим в стане врагов, а не у себя дома.
— Белград-то зачем?
— Исторический фон.
— Проверяй ошибки.
Топчась в прихожей, Грабор почувствовал, что во время драки сильно подвернул себе ногу, расстроился. Василий задумчиво пробормотал, что Поп сейчас и впрямь сидит в клетке.
— Там холодно. Они мне нарочно кондиционер включили. — Василий выбросил вперед руку, как оратор. — Говорят: русский? хоккеист? Вот и посиди. Я придумал забить его мокрой туалетной бумагой. Меня зауважали. Средняя школа, ха-ха-ха.
— Умка на Севере, — придумал Грабор название случившемуся. Он никогда не спрашивал у Василия, сколько раз тот бывал за решеткой. Зачем знать лишнее друг о друге?
ФРАГМЕНТ 9
Очередь в Силли-Лилли растянулась на весь квартал вдоль Пятой авеню: русские молодые мужчины до сорока лет, некоторые с подругами. Снегопад не прекращался, люди промокли, замерзли, но продолжали стоять вдоль тротуара с нездоровым терпением.
— Сегодня в клубе будут танцы, все будут модные, как иностранцы, — сказал молодой подонок со стальной подвеской под носом.
В помещение еще не запускали. Устроители не знали, что делать с наплывом публики. Клуб был рассчитан человек на двести пятьдесят, желающих оказалось в два раза больше.
Стальная подвеска вернулся, сообщил, медленно выговаривая слова:
— Будут шманать на оружие. На оружие и спиртное.
В его важности было что-то неприятное.
— Это таких как ты будут шманать, фэгот, — сказал ему Большой Василий. — У нас там все схвачено.
Лопатин был при галстуке и круглых без диоптрий очках. Считалось, что это защитные стекла для работы с компьютером. Василий надевал их, если шел устраиваться на работу или хотел произвести впечатление. Поработали в толчее плечами, Василий держался за оправу очков обеими руками. Платить нужно было на входе. Поворчали, не желая сдавать пальто, но в конце концов согласились, беззлобно обматерив гардеробщика. Представление наверху еще не началось, на маленький красный купон, полученный у вахтера, полагался дринк: дринк оказался розового цвета и сладкий. Разбалтывая ледышки в стакане, Грабор направился в людские скопления в надежде встретить модную девушку или кого-нибудь из приятелей. Вокруг преобладала бруклинская молодежь, говорили в основном о компьютерах и банях. Попался Хивук с двумя большими фотоаппаратами на животе.
— Устроился фотографом. Был в раздевалке, — сказал он.
— Поехали в Атлантик-сити, — пробормотал Грабор, но тот уже забрался на подиум. Он часто приседал в поисках ракурса.
Клуб состоял из двух ярусов, барная стойка в нижнем этаже была длинной настолько, что из ее половины сделали помост для предстоящего шоу: положили доски, украшенные зелеными коврами, набросали на ковры кусочки разноцветной фольги. Девицы переодевались в просторном подсобном помещении у туалета, доступ туда был перекрыт. Далее они скрипуче шли по доскам вдоль бара мимо бутылок и поднимались на пятачок сцены. Действие уже началось, когда Грабор наконец отыскал в толпе Берту. Он стоял наверху, облокотясь на перила, вместе с несколькими бугаями из Джерси, — она появилась у стойки, в длинном красном платье и красных туфлях, которые они покупали неделю назад. Высокая, коротко стриженная, с бокалом в одной руке и с бесконечно длинной сигаретой в другой. Спускаться к ней было неразумно, она была занята, а Грабору хотелось поглазеть на девок.
Он повстречал приятного знакомого человека.
— О!
— Как дела? Только внешне, пожалуйста, — Володя Фрид улыбнулся, его губ было почти не видно из-за широкой седой бороды. В молодости он работал Дедом Морозом.
В ответ Грабор заговорил сюжетами давней беседы:
— Когда едешь на лошади, приподнимай задницу на ее левом шаге. Седло бессмысленно. Совершенно не нужно. Мешает и лошади и тебе. Володя, зачем тебе седло?