- Это лечея, о которой я тебе говорил.
- Зря ты людей потревожил... - горько отозвалась та.
Мужчина провел рукой по волосам невесты, и я заметила, что в его пальцах осталась небольшая прядь волос Росавы. Да, плохо дело. Впрочем, я и без того чувствую, как от этой женщины просто-таки веет смертельным холодом. Это ж кто тебя, милая, так изувечил? Надо снимать все наведенное, и как можно скорей, тут дело серьезное, как бы не опоздать.
- Это мы еще посмотрим... - я постаралась, чтоб мой голос звучал с оптимизмом. - Случается, что причина болезни совсем незначительна, уберешь ее - и человек выздоравливает.
- Мне мама уже несколько ночей снится, к себе в могилу зовет... - по щеке Росавы скатилась слеза. - Говорит, вместе лежать будем. И мне страшно...
- Покажи-ка мне свои руки... - скомандовала я, и та, поколебавшись, протянула ко мне ладони. Ну, тут с первого взгляда понятно, что положение критическое. Ничего нового я там не нашла, зато рассмотрела такую черноту, что сомнений не осталось - кто-то постарался, сделал черный обряд, после которого долго не живут.
- Пойдем-ка, милая, в дом... - сказала я - Нечего тут стоять. А в доме я хорошенько осмотрюсь, может, чего и отыщу.
Кажется, Росава правильно поняла, что я имела в виду, но не удивилась - кажется, она и сама в глубине души предполагала нечто похожее. Подклад, если он есть, должен находиться в доме, чтоб медленно убивать жертву.
- Там ничего нет... - негромко сказала мне Росава, поднимаясь со скамейки. - Я все обыскала.
- А я еще раз посмотрю. Вдруг ты чего-то не заметила.
- Так я и не возражаю, ищи.
Первым делом я осмотрела комнату Росавы, перебрала все вещи, заглянула всюду, но ничего не нашла. Затем перешла в комнату ее покойной матери, все обыскала - и тут чисто. Еще пара комнат, кухня, сени - ничего подозрительного. Спустилась в подпол, поднялась на чердак - все хорошо, нет чего-либо, внушающего опасения. Мужчины и Росава стояли неподалеку и наблюдали за моими поисками. Хорошо хотя бы то, что большей частью помалкивали.
Когда, стряхивая с себя пыль и паутину (ее на чердаке хватало), я открыла дверь чулана, то чуть не застонала - он был чуть ли не полностью забит всяким хламом. Вот чего я не люблю - так это ковыряться в старье, которому самое место на свалке. А тут такая рухлядь собрана, что от нее и избавиться не грех! Но делать нечего - пришлось разбирать этот завал, тем более что мне показалось, будто оттуда словно чуть потянуло чем-то неприятным. Если подклад в доме (а это, без сомнений, так), то, скорей всего, он находится именно здесь, среди скопления всяческого старья. Идеальное место, где его можно спрятать.
- Мама ничего выкидывать не разрешала... - извиняющее произнесла Росава. - Она всегда считала, что это делать ни в коем случае не стоит. Вот я все старье сюда и складывала. Конечно, надо бы все разобрать, выкинуть ненужное, но пока что не до того.
Вздохнув, и помянув про себя мать Росавы недобрым словом, я принялась вытаскивать из чулана скопившееся там ненужное барахло. Битая посуда, полностью истрепанные веники, какие-то старые тряпки, мотки полуистлевших веревок, порванная обувь, обломки мебели... Вот деревяшки-то ненужные зачем хранить? Уж лучше их прямо в печку сунуть - проку будет куда больше. Тут еще узлы какие-то лежат, и их так просто не вытащить, зацепились за что-то... Дернула узел, что лежал ближе ко мне, и вдруг откуда-то сверху на пол упал матерчатый сверток, хорошо хоть голову не задел.
- Я сейчас его подниму... - шагнул ко мне Годун, но я подняла руку.
- Стой! Не подходи!.. - мне сразу стало понятно, с чем придется иметь дело. - И не вздумай его трогать!
Подняв пару длинных щепок, я с их помощью стала разворачивать ткань. Надо же, как накручено, так сразу и не размотаешь. Ничего, у меня терпения хватит, ведь, кажется, я наконец-то отыскала подклад. Еще немного - ткань раскрылась, и я увидела старую детскую обувь, опутанную каким-то шнурком.
- Росава, что скажешь?.. - повернулась я к женщине.
- Это же мои старые детские ботинки... растеряно произнесла та. - Помню, мы с мамой их долго на рынке выбирали, все искали такую пару, что будет мне впору. Ботинки такие удобные были и красивые, вот мы их и купили. А шнурок... Ой... - Росава прижала ладонь ко рту. - Это же путо, которое я сама повязывала умершей маме на ноги, как это принято.
- Совершенно верно... - кивнула я. - Обычно при погребении, перед самым захоронением, когда путы снимают с покойника, их ложат в гроб и закапывают вместе с ним - уж очень большой негатив у этих веревок. А тут, как видно, путы кто-то прихватил.
- Но зачем?
- Видишь ли, некоторые родственники умершего верят, что путы могут излечить от многих болезней, но это, знаете ли, игра с огнем, причем очень опасная - путы могут излечить, а могут, наоборот, в гроб вогнать, что неудивительно - у них мощная мертвая энергетика.