- С кем именно я должна поговорить?
- Предположительно с той грешницей, которая продала горожанкам то самое платье. В своем проступке она не признается, хотя доказательств ее вины хватает.
- Видимо я что-то не понимаю... - протянула я, и отец Илия правильно истолковал мои слова..
- Ее брат занимает высокое положение, причем не только в нашем городе... - уклончиво ответил тот. - И потому тут все не так просто. Эта женщина из числа тех, с кем нужно обращаться с э-э... осторожностью. Доказательств ее вины немного, и они косвенные. То, что то самое платье было сшито по ее заказу - это неоспоримый факт, но и только. Нам нужно ее признание, но получить его непросто.
А вот теперь мне кое-что становится понятным - похоже, святоши опасаются нарваться на неприятности от влиятельных родственников подозреваемой, и потому стараются действовать очень осторожно, но и дело бросать на полпути им не хочется, так что в этой ситуации я для них - самая подходящая кандидатура. В случае возникновения проблем многое можно свалить на меня.
- Что еще можете сказать?
- У этой женщины есть дочь - девушка с очень слабым здоровьем, которая иногда месяцами не поднималась с постели. Недавно она стала чувствовать себя куда лучше, пошла на поправку, стала совершать пешие прогулки, принимать знаки внимания от молодых людей, несколько раз была на званых приемах и о проблемах со здоровьем стала забывать, что не могло не радовать ее близких. Однако в последнее время девушка вновь занедужила, и, как говорят, чувствует себя куда хуже, чем раньше. Это все, что я вам могу сказать.
Ну, тут все понятно: после снятия порчи она, эта самая дрянь, возвращается к тому, кто ее сделал, или же к тому, с кого она была снята. Мастер, который перенес болезнь на платье, явно поставил для себя защиту, а это значит, что болезнь с удвоенной силой вернулась к бывшему больному, или больной. Отец Илия об этом прекрасно знает, но прямо говорить не хочет.
- Что конкретно от меня требуется?.. - поинтересовалась я.
- Можете вступить в допрос, когда сочтете это нужным. Брат Донат об этом предупрежден.
- Буду рада помочь вам, чем смогу.
- Иного ответа я от вас и не ожидал... - в голосе инквизитора не было никаких эмоций. А еще мне кажется, что, несмотря на добрые слова и желание помощи, он охотно вытолкал бы нас взашей отсюда, и навсегда запретил показываться ему на глаза, только вот сделать это пока что не может.
Пытаясь уж очень явно не показать нам своей неприязни, отец Илия позвонил в колокольчик, и в кабинет вошел молодой монах.
- Брат Варак, проводите этих людей в допросную, туда, где сейчас находится брат Донат.
- А я что должен делать?.. - спросил Вячко.
- Помалкивать... - хмыкнула я. - И вмешаться, если что пойдет не так. В общем, действуй по обстоятельствам.
Мы вышли из кабинета отца Илии, и пошли следом за молчаливым молодым монахом. Я собиралась, было, отравиться по лестнице вниз, в подвалы, где обычно идут допросы с пристрастием, но монах направился куда-то внутрь здания, и вскоре мы остановились перед дверью, окованной металлом. Брат Варак постучался, после чего нам открыли дверь.
Небольшое помещение, стол, за которым сидит монах, на стоящем неподалеку небольшом столике расположился писец, перед которым находится стопка бумаги и чернильница с пером. Посередине комнаты стоит стул, на котором сидит немолодая женщина. Нам с Вячко оставалось только, не говоря ни слава, присесть на узкую скамейку, стоящую у стены неподалеку от входа. При нашем появлении женщина лишь скосила взгляд на вошедших, и не более того, а затем, продолжая разговор, вновь обратилась к сидящему за столом монаху.
- Я уже сказала, что ваши бестактные вопросы мне надоели. Требую немедленно отпустить меня, или вас ждут большие неприятности. Я понимаю, что Святая инквизиция стоит на страже интересов нашей страны, и лишь потому, как законопослушный человек, согласилась отвечать на ваши вопросы, но мое терпение не беспредельно, а вы слишком долго злоупотребляете моим добрым расположением.