- Не расстраивайся, все у тебя сложится хорошо, хотя и не скоро... - я ободряюще улыбнулась. - Через полтора года, зимой, в самые холода, познакомишься с мужчиной, который тебе по судьбе идет.
- А как я его узнаю?
- Узнаешь, не сомневайся. Хорошо с ним жить будете, детишек нарожаешь...
- Спасибо!
- Удачи тебе...
Женщина ушла, и Вячко выглянул из-за двери.
- Надо же, такая красотка, а в жизни не везет! Но мужика кипятком шпарить - это, конечно, перебор!
- А ухлестывать за красотками, будучи женатым, не перебор? В следующий раз тот ошпаренный орел хорошо подумает, стоит ли ему, будучи женатым, в очередной раз влезать в очередную любовную историю - все же шрамы от ожогов так быстро не заживают.
- Все, сдаюсь!.. - Вячко поднял руки. - Уходим...
В этот момент над дверью снова звякнул колокольчик, и в лавку вошли женщина и мужчина.
- Извините, но мы уже закрыты... - обратилась я к вошедшим. - Приходите завтра с утра.
- А вы нас не узнали?.. - улыбнулась женщина. - Мы в город на денек по делам приехали, завтра с утра уезжаем - вот, пришли вам спасибо сказать. А заодно медку принесли - он у нас самый первый, липовый.
Я смотрела на вошедших - обеим лет тридцать пять, крепкие, с простыми лицами, руки натружены. А еще у них при себе был маленький бочонок, от которого одуряющее пахло свежим медом.
- Погодите... - подняла я руку. - Чернава, если не ошибаюсь? Это не тебя я зимой в лес посылала...
- Меня, меня... - закивала головой женщина. - Все хорошо, муж у меня поправился. Да вот он сам, Горыня. Медком вам решили поклониться...
- Слушайте, а пойдемте-ка все в трактирчик, посидим там... - предложила Мей. - Поговорим...
- Да мы завтра с утра уезжаем... - смутился мужчина.
- Так это будет завтра.
- Неудобно как-то... - растерялась женщина.
- Все удобно... - отмахнулась Мей. - Мед я пока у себя оставлю - завтра Мира его заберет. Так что мы сейчас запираем лавку - и пошли.
Уже через четверть часа мы все сидели в трактирчике. Чернава с Горыней первое время стеснялись, но малиновое вино и горячие пироги быстро сгладили неловкости, а немногим позже Вячко поинтересовался - за что именно эти люди принесли нам такой замечательный мед?
- Так лечея же моего мужа вылечила!.. - даже удивилась Чернава. - От смерти спасла!
- Ну, предположим, я только подсказала, а ты все сделала сама... - улыбнулась я.
- Расскажите, что было, мне ж интересно!.. - продолжил Вячко.
- Чего ж не рассказать-то... - Чернава посмотрела на меня. - Можно? Лечея ж велела об этом никому не говорить!
- Ну, сейчас, уж так и быть, расскажи, но более никому.
- Остальным не скажу, не сомневайтесь!
По словам Чернавы, ее муж, крепкий и здоровый человек, по осени стал чувствовать себя плохо: в теле появилась немощь, все из рук валилось, глаза стали плохо видеть... Прошло еще какое-то время, и муж слег, ходить уже не мог, есть тоже, только воду пил, и то с трудом. Никакое лечение не помогало, обратились за помощью к местной знахарке, но та лишь руками развела - плохо дело, на порчу похоже, причем сильную, да к тому же она, эта самая порча, уже едва ли не к краю мужика подвела. Я связываться не буду, а вы съездите-ка лучше в Терниен - там, говорят, лечея толковая имеется, может, что и подскажет...
...Да, - подумалось мне, все так и было. Когда Чернава пришла ко мне, то я сразу поняла, что дело не просто плохо, а очень плохо. Конечно, можно было бы попытаться поехать в ту деревню и разбираться на месте, но случай был настолько запущенный, что мне было уже не справиться - можно сказать, человек уже стоял одной ногой в могиле. И вот тогда я подумала - а если... Сейчас зима, морозы стоят трескучие, а это значит, что можно и попытаться... Конечно, если отец Петр об этом узнает, то будет страшный скандал, но есть все же шанс, пусть и небольшой, спасти человека. Когда я сказала Чернаве, что ей следует сделать, то она, к моему удивлению, возражать не стала, приняла это, как должное, сказала, что сделает все именно так, как я ей сказала...
- И вот вернулась я домой... - продолжала Чернава. - Смотрю - муж у меня еще жив, хоть уже давно в себя не приходит. Ну, я откладывать не стала, в ту же ночь в лес пошла, к поваленному дереву, начертила на снегу Моренин крест, упала на колени, и поставила перед собой корзинку с подношением - красное вино да гусиная тушка. Потом закрыла глаза и стала произносить: "Мара-Моревна, темная королевна, явись передо мной как лист перед травой. Не гневись, не журись, с добрым делом ко мне явись...". Сейчас уж все слова не помню, а тогда отбарабанила так, что слова от зубов отскакивали! Вначале ничего не происходило, а потом вдруг так похолодало, что все вокруг аж заледенело, мороз стал такой, что и не пошевелиться. Затем я словно женщину в снежном мареве увидела, которая на меня смотрела, и тогда я произнесла: "Мара-владычица, даю зарок - двенадцать полнолуний оставлять тебе на этом месте подношение...". Что там дальше говорила - этого я уже не помню, но здоровье для мужа просила. Женщина молча смотрела на меня, потом пропала, немногим позже мороз ослаб, я встала и ушла, не оглядываясь. Вернулась домой - а мужу чуть легче стало!