После похорон родителей выяснилось, что финансовые дела нашей семьи находятся, мягко говоря, в плачевном состоянии - папенька не умел считать деньги, но зато любил их тратить, и в результате наш замок был уже заложен - перезаложен, да и долговых обязательств скопилось на более чем приличную сумму. Понятно, что на наследника свалилось множество проблем, которые нужно было срочно решать, и ему было не до того, чтоб уделять хоть какое-то внимание трехлетней сестре, которая постоянно плакала, желая видеть родителей.
Вопрос со мной решили просто - отправили в монастырскую школу, где под строгим приглядом монахинь воспитывались дочери аристократов. Правила в той школе были суровые, к нашему обучению сестры подходили со всей серьезностью, за порядком и поведением воспитанниц следили строго, вразумляя самых непослушных и непоседливых учениц розгами, не делая скидок на возраст и титулы.
В монастырской школе я прожила пять лет, а потом у меня неожиданно стал проявляться тот самый магический дар, который принес нашей семье столько неприятной. Вначале я даже не поняла, в чем тут дело, просто мне нравилось развлекать подружек фокусами вроде сдвигания взглядом кружки по столу и тому подобных мелких проказ. Девочки были в восторге от увиденного, но долго продолжаться подобные развлечения не могли, и однажды монахини, если можно так выразиться, поймали меня на месте преступления - я взглядом заставляла три маленьких деревянных шарика прыгать по столу. Мы с подружками так увлеклись этой игрой, что не заметили подошедшей монахини, а она, увидев, что происходит, подняла крик, который, без сомнения, был слышен даже в окрестностях монастыря. После случившегося я была заперта в одной из келий и сидела там безвылазно на хлебе и воде. Моим подружкам было категорически запрещено подходить близко к келье и уж тем более пытаться поговорить со мной, потому как, по словам настоятельницы, паршивая овца (то есть я) может все стало испортить. В наказание за совершенный грех я должна была постоянно читать вслух священные книги, а монахини, в свою очередь, за дверями кельи денно и нощно молились за мою грешную душу, которую нечистый уже принялся опутывать своими сетями.
В свою очередь, мать-настоятельница сообщила о случившемся как моему брату, так и в церковный совет (она была обязана это сделать), и если брат (которому эта новость совсем не понравилась) пока что не определился, как следует со мной поступить, то церковный совет в своем решении не колебался - проще говоря, решил взять под свое покровительство ребенка с магическим даром. Впрочем, так поступали со всеми детьми, у кого находили хоть какие-то способности к магии.
В келье я просидела две недели, а затем за мной приехал некий господин и увез с собой под горестные вздохи матери-настоятельницы и скорбные взгляды монахинь - дескать, впереди эту юную грешницу ждет пучина ереси и греховных заблуждений, так что будем молиться о спасении ее несчастной души!.. Причиной этому было письмо, привезенное господином, согласно которому меня повезли в школу магии, туда, где собирали одаренных детей, и где мне предстояло пройти долгое обучение.
Немногим позже я узнала, как отреагировал мой брат (все же я находилась на его попечении, и он являлся моим опекуном) на предложение церковников взять меня в школу магии. В целом он не возражал (да и спорить с церковью - себе дороже), особенно если принять во внимание, что за мое пребывание в монастырской школе надо платить, а если меня оттуда заберут, то и посылать деньги благочестивым сестрам ему больше не придется. К тому же отныне меня передают в руки не только государства, но и матери-церкви, а раз так, то о моей дальнейшей судьбе брату беспокоиться не стоит, то есть одной головной болью у него будет меньше, все решит мать-церковь. Правда, брат поставил одно условие: мои имя и титул, полученные при рождении, естественно, остаются при мне, их никто не может меня лишить, и это даже не обсуждается. Тем не менее, для окружающих я должна именоваться сокращенным именем - Мира Изок. Мол, так будет лучше. Подобные сокращения отнюдь не считались чем-то необычным - например, так поступали многие молодые аристократы, когда поступали на службу в армию, ведь там длинные перечисления их титулов нередко создает неудобства. Кроме того, в любой момент люди вновь могли называться своим полным прежним именем. Естественно, что против подобного сокращения не возражала и я, хотя моим мнением в то время никто не интересовался.