— Я заметил. — Джулиан кивнул и стал быстро читать написанное.
Пока Дафна недостаточно раскрывала душу — в написанном были факты, ощущения, но самоанализа и собственных эмоций маловато. Хотя Джулиан зацепился сразу же за одно слово, которое было написано мелко и перечёркнуто — потребовались усилия, чтобы прочитать его — это был «стыд».
— Да, там есть зачёркнутое. Я хотела сначала переписать всё, но потом… Потом стало лень.
— Наоборот хорошо, что не стала переписывать. Пиши всё так, как чувствуешь. Почему ты оставила в эмоциях грусть и радость, но избавилась от стыда?
Дафна тотчас съёжилась, и Джулиан это заметил.
— Мне показалось, что я испытала стыд, но это оказалось неправдой. — Дафна скривила губы.
— Ты узнала о том, что тебя уволили. Тебе стало больно, неприятно, тоскливо, ужасно — это понятно. Но почему тебе стало стыдно? За что?
— Я же сказала, что по ошибке! — взорвалась она, и у неё начали дрожать пальцы. — Преподаватели в университете меньше придираются! Я сделала то, что ты сказал, и ты ещё до меня докопался!
Джулиан видел, что ступил на тонкий лёд — давить на неё опасно, но и остановиться затруднительно — ему казалось, что он почти нашёл корень проблемы.
— Дафна, ты прекрасно справилась. Правда. Я горжусь проделанной работой и надеюсь, что дальше ты будешь так же стараться. — Джулиан взял стул и поставил его перпендикулярно стулу Дафны — так переговоры могли пройти менее волнительно. — Тебе кажется, что ты написала по ошибке, но, а если попытаться вспомнить? За что может быть стыдно? За то, что связалась с женатым? Мучает совесть из-за его жены?
Дафна молчала, опустив глаза. Джулиан пришёл в эмоциональное возбуждение от того, что дело сдвинулось с мёртвой точки. Дафна тотчас приблизилась к нему и смело поцеловала в губы, хватая Джулиана за ворот рубашки. Дафна томно выдохнула, и Джулиан ответил на её поцелуй и в тот же миг оттолкнул.
Джулиан моментально пожалел, что сам сел к ней ближе. Покрасневший и тяжело дышавший, он произнёс:
— Я же сказал… И прописал в договоре, что касания запрещены! — Он впервые повысил голос, отчего Дафна вздрогнула и расширила глаза.
— Все думают, что я шлюха! — в ответ заорала она. — Коллеги, Мейсон… Моя лучшая подруга. Я сама. И вот ты тоже!
Джулиан застыл, увидев её слёзы. Он сам не понял, почему вдруг не мог ничего сказать.
— Тебе даже касаться меня противно! И тебя можно понять… — просипела она. — Знаешь, Джулиан, лечи других. А меня — шлюху — оставь в покое!
Она мгновенно выбежала, хлопнув дверью, и Джулиан очнулся от ступора. Для него это было как дежавю.
Абстрагировался от эмоций и поразмыслил: нащупал её внутреннюю установку! Считала себя шлюхой. Не смирилась с этим — вот и подавляла. Только ли из-за мнений других стала так себя ненавидеть — непонятно. Это ещё предстояло выяснить. Джулиану казалось, что было какое-то событие, которое и запустило всё это, но Дафна с ним точно не поделится пока что.
Он понимал, что теперь точно не отступится. Это как спортивный интерес — доказать, что сможет и её расколоть, чтобы потом собрать воедино.
Многим Джулиан казался достаточно спокойным и мягким, но это только на первый взгляд. Он всегда добивался своих целей. Другой психолог бы сказал: раз клиентка хочет прекратить, значит, нужно прекратить. Нельзя навязывать свои услуги.
Но Джулиан готов был работать и бесплатно, потому что дело было не в деньгах. Сильное желание помочь, а ещё больше понять Дафну. Твердил себе, что это всё лишь научный интерес, однако в глубине души она ему нравилась. И очень привлекала внешне. Притворяться, что она ему не по вкусу, было достаточно сложно. Джулиан как будто вновь стал подростком, который возбуждался от одного прикосновения. И это ужасно его злило — будет мешаться в работе. Проще было бы бросить это гиблое дело — Дафна не хотела лечиться, да ещё и психолог небеспристрастен с самого начала. Однако Джулиан знал, что не бросит — это означало дать слабину.
***
Джулиан отправился в бар, чтобы встретиться с давним другом. Тот опаздывал уже на десять минут, но это была давняя привычка.
— Джулиан Сейвиор! Какие люди! — воскликнул мужчина в кремовом костюме.
Джулиан повернулся к давнему приятелю, встал и пожал руку.
— И я тебе рад, Арни.
— Так что за повод? Мне казалось, что ты в прошлый раз навсегда со мной попрощался, — произнёс собеседник, как мученик, а затем расплылся в улыбке — ему нравилось добавлять театральности в свою речь.