— Время в колонии два часа двадцать девять минут. Можешь меня пристрелить, Кипп, а потом прорваться к коллектору, вон он, внизу, там сейчас никого нет, пройти пару сотен метров по туннелям за пределы базы в один из технических выходов, ты наверняка знаешь их, как свои пять пальцев. И наверняка планировал побег сотни раз.
— И куда мне бежать? — с деланным равнодушием спросил заключённый.
— Мне плевать. Не клепи мне мозги. Хочешь бежать, беги. А не хочешь… Как я могу тебе доверять? А никак. Люди меня подводили до Катаклизма, подводили и после. Есть всего пару человек, которым я могу доверять и рисковать ими я не намерен. Значит, возьму такого злобного упорного козла, как ты. У тебя нет слабых мест, уязвимостей. Но слово своё ты держишь. Наверное.
— Я не давал обещания не убивать тебя, Странник-один, — осторожно ответил Кипп.
— Не давал. Так дай сейчас. Я обещаю не убивать тебя, Кипп, разве если ты меня или колонию предашь.
— Ну хорошо, Странник. Я обещаю не убивать тебя, разве что в качестве самообороны. Я сказал бы, что простил тебя, но ты не просил прощения.
— И не стану. Давай не будем тут про христианское всепрощение. Я не просил прощения, и ты не просил. Плевать на тебя, плевать на меня. Каждый из нас был уверен в том, что делает. И ты не заключённый, ты пленник проигравшей стороны и в глубине души знаешь это. Вернуться к лордам ты не можешь, ввиду безвременной гибели таковых. Да и… Сколько уже прошло? Год? Мы год сидим тут. И даже ты в своем статусе заключённого теперь понимаешь, насколько это всё не важно. Похрену на обиду, надо просто делать дела. Поехали?
— Ладно. Допустим, что я согласен. Когда?
— Завтра… Шучу. Сейчас, конечно же. Думаешь я говорил про абстрактное светлое будущее? Пошли за мной и пестик убери с глаз долой.
Кипп убрал пистолет, а от того, что я повернулся к нему спиной — даже слегка удивился.
Мы дошли до моего шкафчика в Зале Искателя, я достал оттуда свой старый комбез.
— Мы примерно одного роста, так что вот тебе снаряга, вот ремень с портупеей, вот нагрудник, броник с мехом и карманом. Сейчас ботинки найду и термобельё.
— Будет ещё оружие или только пистолет?
— Само собой, вот тебе второй магазин, сейчас подберу тебе тесак.
Личный шкафчик у меня был большим и там покоились мои многочисленные трофеи.
— Хочешь абордажную саблю? Широкая такая. Самодельная херня, зато с ножнами и вполне серьёзная.
— Да, но мне бы ещё и нож.
— Вот тебе тесак, тоже самопальный.
Кроме того, я выдал ему термобельё и несколько запасных комплектов носков. Сам я был уже одет и снаряжён. С нетерпением дождался чтобы он, орудуя неловкими пальцами — оделся.
Не говоря ни слова, мы пошли к выходному шлюзу.
Постовой недовольно зыркнул на заключённого, но я подал ему завизированный Иванычем (нашим комендантом) приказ о том, что заключённый Бакшеев передаётся в подчинение мне. Приказом я запасся раньше, чем поговорил с заспанным Киппом.
Постовой заскрипел химическим карандашом, записывая в журнал.
Мой особый статус давал мне право никому о том, куда меня несёт нелёгкая, не говорить и не пояснять. И в графе «куда» боец ничего не писал, потому что у Странника «вольный поиск».
Ну, в данном случае не поиск, а куда хуже.
Мы прошли шлюзом и нырнули в туннель к гаражу.
— Трактор? — скупо спросил Кипп.
— С чего ты так решил?
— Ну, болтают про тебя. Небылицы, конечно, но уж насчёт трактора-то не ошибаются?
— Ошибаются. Вернее, у него двигатель на капиталке. Короче, другой у меня конь.
Я подвёл его к странной конструкции. Когда-то это было хорошим импортным грейдером.
Таким агрегатом, у которого сзади четыре колеса, двигатель и кабина, а впереди длинная опорная балка (в середине должен был висеть наклонный бульдозерный нож), с двумя колёсами.
Все шесть колёс ведущие и конечно же Иваныч подверг мой аппарат серьёзным изменениям. Все колеса стали двойными/спаренными и намного больше, чем это предусмотрено изготовителем, двигательный отсек объединён с кабиной большим самодельным температурным кожухом. Так двигатель постоянно грел кабину. Большая часть навесного оборудование и утяжелителей снято, кроме переднего и среднего «ножа», который заменён на облегчённую дюралюминиевую лыжу, за счёт чего машина в какой-то момент стала легче, минус две с половиной тонны. Но потом под кожух помещён аккумулятор от тепловоза — плюс тонна сто.
На носу остался штатный конусный нож, который раздвигал снег и лёд, отбрасывая их по обе стороны. Вопросы выживания во многом это — вопрос технологий.