– А чьим же в таком случае?
Он поднял руку и провел ею по моему лицу, напоследок крепко сжав подбородок.
– Не знаю, наверное, какой-то другой несчастной сучки, которая спуталась с Проспером. Незаконный ребенок.
Он положил руку мне между ног. Ощущение было приятным. Что это там Анменн говорил по поводу наших эротических предпочтений? То, что они не всегда соответствуют нашим нравственным стандартам? Я положила свою руку на руку Калеба и провела пальцами по тыльной стороне. Затем вонзила в нее ногти.
– Каким образом вы избавились от Майи? – спросила я.
В медицинской клинике рядом с нашим домом в Керале я часто наблюдала за тем, как у кобр собирали яд. Известно, что при каждом укусе кобра тратит примерно одну пятую своего яда. При искусственном получении яда от кобры, напротив, змея выпускает до половины содержимого своих желез. При подобном способе добывания яда кобру заставляют кусать снова и снова. После нескольких укусов оставшегося яда хватит, пожалуй, только на то, чтобы вызвать у жертвы состояние эйфории. Или ввести ее в кому.
Он отдернул окровавленную руку и поднес ее к губам.
– Я не избавлялся. Я же тебе говорил. И потом, если у тебя одна дорога – в канализацию, какая разница, кто спустит воду?
– Тем не менее это не дает мне покоя. Я постоянно задаюсь вопросом, постоянно возвращаюсь к мысли: чья была идея избавиться от нее, Проспера или ваша?
– Тебе же хорошо известна вся история. В то время я был ничтожным ассистентом режиссера. Кто, по-твоему, всем распоряжался? – Он встал и начал прохаживаться по комнате, подошел к столу, остановился и взял миниатюру с изображением молодой женщины. – Если ты действительно хочешь знать, кто несет ответственность, тебе стоит посмотреть съемочный дневник Проспера.
На протяжении всей весны 1986 года, сказал Калеб, Проспер, не переставая, жаловался на Майю. Он ни разу прямо не сказал, что хочет ее смерти. Но скрытый намек на это присутствовал постоянно. Туманные предположения, шутка, произнесенная как будто между прочим во время съемок, какие-то воспоминания об уголовном прошлом Калеба, постоянные выпытывания, как далеко, по его мнению, могут зайти старые друзья за несколько тысяч рупий. Однажды он сказал Калебу: «Мне нужен сценарий для Майи». «Какой сценарий?» – спросил его Калеб.
– Проспер ответил, что он представляет себе сцену падения с балкона. В открытой балконной двери стоит затененная человеческая фигура. Две фигуры. Одна видна неотчетливо. Две. Одна тень толкает другую назад в полосу солнечного света. Майя спотыкается. Поворачивается лицом к зрителю. Кричит. Падает. Мы видим порезы у нее на теле, которые могли быть нанесены убийцей, но, возможно, и ею самой как зримый призыв о помощи. С полной уверенностью никто не может сказать. Как в случае с моей женой, подсказал я ему. – Калеб, не отрываясь, смотрел на миниатюру. – Этот ублюдок только кивнул и заметил как бы между прочим, что, да, такая смерть произвела бы поистине драматическое впечатление. «Это была бы последняя звездная роль Майи, – сказал Проспер. – Сделай это, и я обещаю, что ты получишь возможность снять свой собственный самостоятельный фильм».
– И как же вы поступили?
Калеб повернулся ко мне спиной.
– Мне необходимо было убедиться в том, что я его правильно понял. Поэтому я пошел домой и написал сценарий. Весьма посредственный, в хорошем не было нужды. Но очень точный в деталях. Когда, где и как. И на следующий день принес его Просперу.
– Возможно, он не имел в виду ничего дурного.
– Он все хорошо продумал. В моем сценарии заходящая кинозвезда выживает. В инвалидном кресле, но все-таки остается в живых. И становится знаменитой закадровой певицей, в лучших традициях Бомбейвуда. Он все изменил. Весь сценарий пестрил его красными пометками. И в конце стоял красный крест.
– Красный крест?
– Все коррективы, которые Проспер вносил в сценарии, он делал красным. Он просматривал рукописи и ставил галочки красного цвета в тех местах, которые ему нравились, и крестики – в тех, которые не нравились.
– И что же было потом? – спросила я.
– Потом он дошел до эпизода с падением и сказал «нет». Это совсем не то, что он имел в виду. И решительно поставил свой красный крест с коротким комментарием: «Переписать в соответствии с результатами предыдущего обсуждения».
– И какое же решение приняли вы, Калеб?
Калеб поднял руки, сымитировав пальцами видоискатель и направив его на мое лицо.
– Давай я расскажу тебе один фильм, – сказал он. – Вот как он начинается. Тебе придется все это вообразить. Начальная сцена очень похожа на «Незнакомцев в поезде» Хичкока: несколько кадров спешащих ног сначала в одном, а потом в другом направлении. В правильном направлении. И в неправильном направлении.