Не многочисленные Верующие уже находились в комнате, еще до прибытия Парящих. Они, так же как и сам Уильям, молчали и ни с кем не заводили беседу. Просвещенные напротив, были в довольно большом количестве, и они вовсе не молчали. Они что-то активно обсуждали между собой. Уильям заметил несколько генералов из Азии. Их лидера свергли и поместили в тюрьму, и не будь все законно, Уилл был уверен, Просвещенные могли бы уже сейчас обрушить все свои боевые силы на головы Парящих. Просвещенные защищали Аарона, и говорили о нелепости проведения поединка. Они требовали выпустить Саммерса и аннулировать результаты боя. Парящие активно спорили и уверяли, что все было честно и законно. Взгляды Просвещенных пугали. В них читалась угроза. Затем в комнате появилась делегация Быстротечных во главе с Глорией-Патрицией Чирини.
Глория шла уверено как королева, высоко задрав подбородок. Черное платье поражало своей величественностью. Убийственный и проникновенный взгляд резал всех на ее пути. Вампиры отступали в сторону и склоняли головы. Волосы, заплетенные в длинную косу, колыхались от потока ветра создаваемого из-за ее обворожительной походки. Она остановилась на мгновение, и метнула взгляд на Уильяма. Ничего не сказав, Чирини первая из всех глав заняла свое место за Столом Крови.
Глория не улыбалась, и не хмурилась. Ее настроение оставалось загадкой для всех. Уильям понимал, насколько Глория опасна и даже не хотел думать о том, чтобы переходить ей дорогу. Если у Отважных все неровно, власть Аронофского не убедительна, то вот у Быстротечных ситуация строго противоположная. Глория не просто лидер для Быстротечных, она их богиня. Ее семья уже векам правит Быстротечными и вполне удачно преуспевает в этом деле. Никто не сможет найти хоть одного быстротечного, который не доволен династией Чирини. Погибший отец Глории был еще большей легендой. Глория унаследовало все самое лучшее от своего великого отца. Патрицию любят, уважают и почитают. Ее фразы мгновенно становятся крылатыми. Она умна и терпелива. И есть только одна проблема, связанная с правлением Глории. У нее нет детей. Патриция замужем в третьей раз и детей до сих пор не родила. Многие боятся, что она бесплодна. Впрочем, большинство быстротечных объясняет отсутствие детей у своей правительницы не биологическими отклонениями, а крайней загруженностью. Глория заботится о нуждах народа. Народ она ставит на первое место и у нее просто не остается времени и сил на вынашивание ребенка.
Есть еще забавный факт о Глории. Она не стареет. Уильям готов поклясться, что за шестнадцать лет она вообще никак не изменилась внешне. Уилл раньше думал, что знает, сколько лет Чирини, но теперь он понятия не имел. Если найти ее старые фото, она там такая же, как сейчас. Похоже эта женщина вообще бессмертная. Забавно еще и то, что никто толком не знает кто правил до отца Глории. Многие исторические данные о правителях Быстротечных утеряны. Похоже, Чирини сами заставили исчезнуть все данные о старых правителях. Шестнадцать лет назад Уильям думал, что знает Глорию и считал ее своим верным другом. Но теперь все что касалось этой могущественной женщины вызывало у Уильяма дрожь, страх и неуверенность.
Наконец-то появился Джон. Вместе с дочерью он вошел в зал. На лице находились две ярко выраженные эмоции: напряжение и волнение. Джон поприветствовал жаркими рукопожатиями Парящих, проигнорировал Просвещенных, с холодом встретил Отважных, с безразличием поздоровался с Верующими и слегка поклонившись Глории, поцеловал ей руку. Затем он подошел к Уильяму.
- Джон, – Уильям протянул руку.
- Уильям, - Каллатер обнял своего друга, - прости, что мало посещал в больнице. Я тобой очень горжусь. Ты молодец. Ты принес нам легендарную победу.
- Ничего. Я все понимаю. Что у тебя в руках? – Уилл обратил внимание на коробку черного цвета, которую Джон держал в руках.
- Ах, это. Ну… сейчас увидишь. Это шутка что ли или скорее символ… да это символ перемен.
Все были в сборе. Осталось только дождаться верховного Септона и начать Совет. Септон будто почувствовал, что в нем нуждаются, и явился точно по расписанию. Он подошел к Столу Крови и хотел начать свою речь, но…
- Я очень извиняюсь, Септон, – прервал Септона Джон, - но прежде чем вы начнете, я должен что-то сказать. Позволите мне высказаться?