- Мисс Скарабелли, прошу вас, наше терпение уже лопается. Поведайте мне хотя бы часть информации о здоровье мистера Саммерса.
Перед девушкой стоял Клементин Макларен, зам. главы нации Просвещенных. Несмотря на холодный ветер и снег, лежащий прямо перед его ногами на мужчине была надета только длинная мантия белого цвета. На голове вместо шапки можно было заметить парик, каштановые волосы которого свисали на уши. Черные глаза смотрели пронзительно, словно сверля собеседницу. Лицо само по себе было узким, скулы сужены, нос красивый симметричный, хорошо сочетающийся с контурами лица, подчеркивающий удачное расположение ушей и рта. Челка на лбу слегка портила картину приятной внешности сорокалетнего мужчины. Его можно было назвать красавцем, если бы не уместная, и совершенно, ранняя для его возраста лысина. Любые парики в его случае были заметны сразу. Голос немного пищал и был похож на птичье пение, хотя у кого-то ассоциация скорее возникает с писком перепуганной мыши.
- Я уже в сотый раз отвечаю вам, что с ним все в порядке. Он обдумывает новый гениальный план. Когда он посчитает нужным, вы все узнаете, – ответила Сира. Теплый пуховик серебряного цвета давил своим теплом, заставляя потеть тело Сирены.
- Да конечно, – саркастично прокомментировал Макларен. - Я разве похож на глупца? Вы, милочка моя, единственный контакт с директором. На собраниях меня измучили вопросами. Что мы будем делать дальше? Как себя будем вести в войне с Черниговом? Мы до сих пор не знаем, что точно произошло. Нам нужны объяснения и приказы к действию. Скажите, что мне поведать всей верхушке нашей нации?
- Скажите им: верить в Аарона. И чего вы ко мне пристали? Я вообще никто. Я как бы вообще быстротечная и обычная ученица.
- Перестаньте, прибедняться. Ни для какого не секрет, как директор к вам относится. Честно признаться, мне сложно понять его, что из столь многозначительных благородных женщин, он выбрал… вас, - такие слова могли обидеть Сиру, но она уже привыкла волне негодования в свой адрес. Девушка прекрасно осознавала, что их связь с Аароном многим может прийти не по душе. – Но это не мое дело, лезть в его личную жизнь я не буду. В конце концов, есть высокая вероятность, что это все часть какой-то стратегии. В любом случае он доверяет вам и близок с вами. Скажите мне честно, что с ним происходит сейчас?
- Все в порядке, поверьте мне. Просто еще не время для действий. И как вы выразились, это действительно не наше дело. Делайте свою работу, Клементин, и не забивайте себе голову проблемами войны. Это головная боль только Аарона. Успокойтесь и живите, как жили. Все уладиться, вот увидите. Аарон все решит. Только дайте ему время
- Как бы, не было поздно. Я даже не знаю готовить наши войска к войне или нет. Или мы будем обсуждать условия мира? И как назло Отважные тоже отказываются что-либо говорить. Заперлись от всего мира. Неопределенность пугает. Не вините меня за настойчивость. Я всего лишь волнуюсь, потому что мне не все равно.
- Никто вас не винит. Но успокойтесь и просто поймите, что все под контролем. Не нужно вам знать, что в голове у Аарона. Не нужно мне знать. Не нужно знать врагам. Об этом может никто не знать, но самое главное, что в итоге Аарон выиграет эту войну. Вы же понимаете он умнее всех нас вместе взятых. Если он взял эту паузу, то значит так нужно. Ни вам, ни мне, ни кому-либо другому не стоит оспаривать его решение. Это все часть долгосрочной стратегии, планы которой нам еще не ведомы. Просто доверьтесь ему и все.
- Ах, как же хочется верить вам, но чутьё кричит об обратном. Но, наверно, у меня нет выбора. Хорошо, удачи вам, простите, что потревожил, да хранит вас Фредерик.
- Вас тоже, – сделав самодовольную и ехидную улыбку, Клементин в аристократичном стиле удалился из поля зрения девушки.
Сирена стояла и обдумывала свои собственные слова. Никогда еще столько лжи она не говорила. На самом деле Сира понятия не имела, что произошло с Аароном. Круглыми сутками он находился в своем доме, расположенный дальше всех от школы. Большой двухэтажный особняк полностью находился в распоряжении директора. Когда Сирена приходила, то видела любимого лежащим на кровати. Он постоянно молчал, только иногда кивая и говоря однопарные слова. Но при этом в отсутствии Сирены брился и, вероятно, следил за собой. От него приятно пахло, и растительности на лице не было. Внешне он напоминал здорового вампира, но его душа была отравлена.