- Может, я все-таки вас одену? Вы больны, вам нужно беречься.
- Хорошо. Я почту за честь, - Лиана начала одевать на Джона выходной костюм.
- Так чем же вы все-таки больны?
- У меня грипп. Очень обостренный и запущенный грипп.
- Вы себя не бережете. Вам нужно больше отдыхать.
- И не говори. Но когда мне отдыхать? Теперь только начинается самое сложное. Теперь мне придется править всеми вампирами.
- Понимаю. Я бы лучше согласилась провести год в компании ядовитых змей, чем минуту в обществе политиков, – Джон засмеялся на столько, на сколько позволяла ему боль, получаемая при смехе.
- Верно, подмечено. Мной все недовольны. Они считают, что я украл этот трон. Меня считают злодеем.
- Украл? Разве трон - это вещь, которую можно украсть? Вы его заслужили. Вы добились его кровью и потом. Они просто завидуют вам. Только и всего. Не берите в голову.
- Если бы все так думали. Скажи, Лиана, только честно, я - зло?
- Все мы злые в какой-то мере. Вы же понимаете, всем не угодишь. Порой приходится быть жестоким к одному, чтобы спасти жизни миллионов. Так устроена жизнь. Но все-таки я могу ответить на ваш вопрос, - она опустила руки, показывая, что костюм полностью одет. - За свою жизнь я видела разные проявления зла. Я видела таких гнид, от поступков которых тошнит. Вы даже рядом с ними не стоите, потому что вы раскаиваетесь, Джон. Вы жалеете о своих поступках. Все мы совершаем зло. Только вот одни не видят этого, не замечают, что творят и считает это нормой. Других же, таких, как вы гложет угрызение совести. Именно наличие совести и говорит, что вы не зло, Джон. Мы готовы идти.
«Она права», - подумал про себя Джон. Меган творит ужасные вещи, и не сожалеет об этом. Вот она истинное чистое зло. А Джона грызет совесть. Он сожалеет обо всем, что совершил. Обо всем ущербе, который нанес и обо всех, кто пострадал по его вине. Хотя многое сделал из-за страха. Каллатер ни совсем злой, но и ни добрый. Он что-то посередине.
Джон не позволил ей вести себя как престарелого старика. Может поначалу ноги шли тяжело, то потом расходились и Каллатер даже был готов бежать. Они вместе с Лианой вышли из личного домика Джона, расположенного рядом с Мидлстоуном и дошли до Тронного зала. Каллатер занял место на импровизированном Троне в центре зала, там, где раньше располагалась сцена. Теперь в помещении не было столов. Он был абсолютно пустым. Позднее Джон планировал заняться дизайном своего кабинета. Черно-белый стиль, откровенно говоря, угнетал. Каллатер мечтал раскрасить это величественное место в яркие цвета.
- Здравствуй, отец, - голос Меган раздался так неожиданно, что Джон не произвольно дрогнул, - как ты?
- Нормально, - Джон боялся сказать лишнее. Он старался не смотреть на Меган. Красная принцесса, в свою очередь, быстро двигалась в его сторону.
- Ты обижен?
- Нет, – она подошла совсем близко. Джону пришлось взглянуть ей в глаза.
- Думаю, что обижен. Я должна была тебя подтолкнуть. Я боялась, что ты струсишь. Я решила, что так будет лучше. Как ты себя чувствуешь?
- Как будто тебе не все равно, - Джон испугался, что произнес слишком грубые слова.
- Я вообще-то пытаюсь извиниться, - громкость ее голоса упала до минимума. - Я прошу у тебя прощение. Мне очень жаль. Я побоялась, что ты нарушишь мои планы.
- Хорошо, извинения приняты.
Снаружи около двери стояли несколько охранников. В самом зале находились только трое вампира: Джон, Меган и Лиана. Джон сидел на троне. Меган стояла рядом с отцом. Как всегда, полностью в красном. Недалеко от них ближе к выходу находилась Лиана. Через секунду в комнату привели Аарона. Его держали двое охранников, а еще двое стояли сзади. На руках Саммерса блестели цепи, а рот был заклеен пластырем. Из одежды на нем был только старый, дырявый и грязный балахон. Джон рассчитывал увидеть больше шрамов. Лицо и руки узника были чистыми, как у младенца. Возможно, все увечья закрывал балахон.
- Отпустите его, - приказал Джон и в ту же секунду охранники дерзко кинули Аарона на пол к ногам Каллатера. – Ты даже представить не можешь, как я рад видеть тебя, старый друг. - Аарон поднялся на колени. Джон подошел, и навис над головой Саммерса, а затем резко отдернул пластырь. На удивление Аарон не закричал.