Ураза вышагивала рядом с Абеке, но Мейлин держала Джи в спячке. Панда просто не поспевала бы за ними, хотя Мейлин вообще редко ее выпускала. А вот Эссикс всегда была на воле. Роллан чувствовал, что она где-то слева. Отдыхает, наверно, на дереве, ведь она летает куда быстрее, чем они идут. Роллан тихонько просвистел три раза: так он подзывал ее, когда она была ему нужна.
И он услышал в ответ ее вскрик – так Эссикс посмеивалась над ним.
Он и не ждал, что она прилетит на его зов. Хотя было бы неплохо. Чувствуя на плече ее вес, он забудет о том, что на сердце тяжело.
– А ты не думал, почему Шейн, Зериф и вся их компания всегда оказываются там же, где и мы? – спросил вдруг Конор.
– Думал, – вздохнул Роллан. – Может, кто-то из наших выдает? – Он не удержался и бросил взгляд на Абеке. Очень уж дружелюбно она встретила Шейна.
– Не Абеке, – помотал головой Конор.
– Но тогда кто?
Разумеется, не Мейлин. И не Тарик. Конор был слишком честным и прямолинейным, он точно не шпион. Майя тоже вряд ли: Шейн и Зериф находили их задолго до того, как она к ним присоединилась. Ну и сам Роллан, конечно, тоже не выдавал своих. Должно найтись другое объяснение.
Тарик шел впереди с компасом.
– Исправные компасы показывают строго на север – на край света, – сказал Тарик. – А этот, кажется, ведет нас на северо-запад. Возможно, приведет нас прямо к Шуко или ее тайному убежищу.
– Хорошо бы так, – пробормотал Роллан.
На рассвете они добрались до скалистого северного побережья Эвры. Едва небо посветлело, поднялся ледяной порывистый ветер, который хлестал Роллану в лицо, оставляя на губах привкус соли. Здесь Эвру от Арктики отделял лишь узкий пролив.
– Там на берегу деревня, – сказал Роллан, прикрыв глаза ладонью от холодного слепящего солнца.
– Где? – спросил Конор, пристально вглядываясь вдаль.
– Вон, видишь? – махнул Роллан рукой.
– Я вообще земли не вижу, – сказала Мейлин. – Кругом одно море.
– У тебя зрение заостряется, – догадался Тарик. – Любопытно. Да, по карте видно, что на побережье есть деревня арду. Арду живут только в Арктике, но за плату переправляют людей через пролив – особенно эвранских охотников на тюленей и моржей.
– Моржей, – хмыкнул Роллан. Его так просто на веру не возьмешь. Не существует в природе морских слонов с гигантскими бивнями.
– Нужно как-то дать о себе знать, – сказал Тарик.
– Сейчас попробуем, – улыбнулась Майя. Она вытянула руку, и ее саламандра Тини перебралась к ней на ладонь. Майя что-то прошептала Тини или дохнула на него, а потом осторожно сжала пальцы в кулак. Она подняла руку над головой, и Роллан услышал какой-то треск, словно веточки в костре занялись огнем. Воздух вокруг Майи накалился, но дыма не было, и в кулаке появился какой-то сгусток. Роллан завороженно смотрел на ее руку.
Внезапно Майя разжала кулак, и Роллан попятился: в небо взметнулся огненный шар не меньше седельной сумки, разбух, померцал и погас.
– Так пойдет? – спросила Майя.
– Пожалуй, да, – улыбнулся Тарик.
Вскоре к ним подплыл на лодке приземистый бородатый старик в ушанке из оленьего меха. Судно было сделано из сшитых вместе шкур, натянутых на костяной каркас, будто на скелет какого-то зверя. От лодки, судя по всему, рыбацкой, разило рыбой и тюленьим жиром. Роллан с опаской ступил в нее. Лодка качалась от каждого движения и всплеска воды. Места в ней было мало, поэтому Бриг-ган и Ураза ушли в спячку, став татуировками на руках Конора и Абеке. Эссикс кружила над ними в небе. Роллан улыбнулся. Он немного сердился, что птица не села ему на плечо, но умей он летать – не сидел бы сейчас в тесной лодке, а невесомо парил бы в небе.
Тарик заплатил рыбаку золотой монетой. Тот сразу налег на весла, и лодка стала быстро удаляться от берега Эвры. Роллан напоследок оглянулся: может, мать стоит там в тумане? Но берег был пуст.
– Все удобно устроились? Или только я сижу на куче дохлой рыбы? – поинтересовалась Абеке.
– Я самую тухлую выбрасываю за борт, – сказала Мейлин.
Рыбак-арду бросил грести.
– Чего-чего ты делаешь?
– О… – пролепетала Мейлин, и Роллан заметил, что у нее вспыхнуло лицо. Едва ли это было смущение – Роллан сомневался, что Мейлин хоть раз за всю жизнь было неловко. Она кашлянула и вытерла руки о борта лодки. – Простите. Это, наверно, была ваша еда? Честное слово, я выбросила совсем протухшие, они и в еду-то не годились.
Старик отвернулся, вглядываясь в воду.
– Не все такие привередливые, – сказал он.
Внезапно лодка дернулась, словно натолкнувшись на огромный подводный камень. Но откуда ему взяться? Поблизости не было ни скал, ни суши. Кругом одна вода.