Рядом с Ролланом приземлилась исполинская лапа, каждый коготь которой был с человеческую руку. Словно альпинистские крюки, когти воткнулись в лед.
Ураза припала к земле и вытянула длинную лапу, но не достала до Мейлин. Она подобралась ближе к краю, и в пропасть полетели ледяные осколки. Она нагнулась еще ниже и дотянулась до плеча Мейлин. Девочка боялась отпускать выступ и ухватиться за лапу. Роллан услышал ее учащенное дыхание.
– Ну же, Мейлин, – подбодрил он ее, – Ураза тебя вытащит, хватайся за лапу. Все будет хорошо.
Вот только полной уверенности Роллан не чувствовал. В любую секунду Мейлин могла сорваться и упасть в бездонную пропасть.
– Ладно, – выдохнула Мейлин. Отпустив выступ, она быстро схватилась за Уразину меховую лапу. Ураза потянула ее вверх, подогнула лапу, а потом вдруг подбросила девочку в воздух, словно игрушечный мячик. Сдавленно вскрикнув, Мейлин вылетела из расселины, а Ураза поймала ее в лапы и бережно поставила на землю.
– Как ты? – подскочил к ней Роллан. – Цела? Мейлин?
Мейлин выпрямилась.
– Такое чувство, что я… мышь, – слегка покачнувшись, ответила она.
– Что случилось? – спросил подошедший Конор.
Мейлин откашлялась, чтобы голос не дрожал.
– Кажется, лед не везде крепкий. Под ним дыры.
Громадная Ураза почесала за ухом, и земля задрожала. Абеке сняла талисман, чтобы он не соприкасался с кожей, и Ураза тут же стала обычного размера. Потом Абеке засучила рукав шубы, и леопард превратился в татуировку.
– Кое-кто непривычен к холоду, – пояснила девочка.
– Мой мешок упал, – понурилась Мейлин. – А в нем лежала треть нашей провизии.
Все тяжело вздохнули. Они и без того путешествовали налегке. Тарик велел им снять мешки и разложил оставшиеся припасы поровну.
– Это я сглупил, не надо было раскладывать всю провизию по трем мешкам, – огорченно сказал он. – Простите, ребята, но придется нам затянуть пояса потуже.
Роллан взвалил на плечо свой мешок, в котором теперь лежала провизия, одеяло и свернутая палатка. Ноша была тяжелой, но лучше бы еды осталось побольше. Что-то ему подсказывало, что им придется голодать в этой ледяной пустыне.
Тарик достал длинную тонкую веревку и обвязал всех за пояс.
– Пусть животные побудут в спячке, – сказал он. – Веревки на них не хватит… да и еды, впрочем, тоже.
– Конечно, я только… – Роллан закатал рукав и свистнул, подзывая Эссикс. Она коротко вскрикнула – так она смеялась над ним. – Ха, Эссикс мне не повинуется. Вот тебе раз!
– Мы даже не знаем, далеко ли нам идти, – сказал Конор. – Провизия может закончиться до того, как мы найдем Шуко!
– Хочешь вернуться? – спросил Тарик.
Конор обдумал это предложение и покачал головой. Потом закатал рукав, и Бригган исчез.
Роллан вздохнул и взглянул на Эссикс.
– Видала? Ну же, давай, моя птичка, – и с самой очаровательной улыбкой протянул к ней руку.
Эссикс села ему на плечо и взъерошила волосы клювом, словно старшая сестра младшему братишке. Впрочем, на севере птица чувствовала себя как дома, а пропитание могла добыть охотой. В спячке птице делать было нечего.
А вот Роллан был не прочь ненадолго впасть в спячку и забыть о боли в груди.
Каждую ночь они разбивали лагерь и вшестером ютились в маленькой палатке. От холода у Роллана не получалось крепко заснуть, и ему мешало, что остальные ерзают во сне, сопят и храпят. Наутро он просыпался с ощущением, что ночью побывал в уличной потасовке.
Весь день они шли по бесконечным и однообразным ледяным просторам, мучаясь от голода и постоянно боясь упасть в расселину и разбиться насмерть.
Ежедневно Тарик выделял каждому по кусочку вяленого мяса, сухому хлебцу и по яблоку. Пытаясь отвлечься от голода и развеять скуку, они придумали игру, которую назвали «Лучшая еда на свете».
– Жареное мясо антилопы под горячим пряным соусом, – сказала Абеке.
– Грозди черного винограда. Медовый пряник и молочный пудинг.
– Просто кусок хлеба, – сказал Роллан, смахивая снег с шубы.
– Большущий батон горячего хлеба с хрустящей корочкой и нежным-нежным мякишем, щедро намазанный подтаявшим маслом и малиновым вареньем.
– Свежий сырой тунец, сбрызнутый лимонным соком и имбирем, а на гарнир горячий сладкий рис, – размечталась Мейлин. – А еще свежайшее мягкое манго и… – и вдруг она упала.
– Расселина! – заорал Роллан. – Скорее! Расселина, расселина!
Ухватившись за веревку, связывающую его с Мейлин, он крепко уперся ногами в землю. Остальные тоже приготовились тащить, но веревка не натянулась. Мейлин не провалилась в расселину. Она встала и отряхнулась.