Возле следующей лунки они снова ждали, и на этот раз им повезло: из лунки вылез тюлень – ни бивней, ни яростной погони за обидчиками.
Абеке выпустила стрелу ему в шею. Сев рядом с ним на колени, она прошептала:
– Прости, что отнимаю у тебя жизнь, друг. Моей… моей семье нужно твое мясо, чтобы выжить. Я постаралась причинить тебе как можно меньше боли. Спасибо. Своей смертью ты спас нам жизни.
После этого все притихли. Тарик, Конор и Мейлин чистили и разделывали тюленя, отрезая куски в пищу на обед и откладывая впрок.
Майя положила немного тюленьего жира в миску и подожгла его, но пламя было слишком слабым. Майя могла подрумянить мясо, но ей не хватало сил долго поддерживать огонь, чтобы оно хорошо прожарилось. И они стали есть его сырым, как арду. Майя стояла одна в стороне и смотрела на море. К ней подошла Абеке и обняла за плечи.
Еще два дня они спокойно шли, питаясь тюленьим мясом и двумя изувеченными до неузнаваемости зверями, которых принесла Великая Эссикс. Мало-помалу лед сменился каменистой землей, и путники вышли прямо к еще одной деревне арду возле южного побережья. Роллана не волновало, что им нужно найти лодку и плыть на другой берег, ему хотелось обменять какие угодно вещи на похлебку с курицей и картошкой, а к ней добавить кукурузу и сладкий перец.
Но в деревне не нашлось куриной похлебки. Там питались тюленьей похлебкой, тюленьими мозгами и пирогами без корочки с начинкой из мяса какого-то животного – вероятно, того самого, что Эссикс принесла им с охоты. Так что, когда Тарик предложил им сразу сесть в лодку и плыть, Роллан не возражал.
Лодка, плоская и широкая, побольше, чем та, на которой они приплыли, низко сидела на воде, и в ней лежало меньше дохлой рыбы. Когда впереди показалось побережье Северной Эвры, Роллан разглядел знакомые очертания зданий. Он вздохнул с облегчением. Там-то он точно найдет куриную похлебку.
Они выбрались на пристань, и Тарик заплатил хозяину лодки. Тот остался доволен. Он наклонился и прошептал что-то Тарику на ухо. Он кивнул и подошел к ребятам.
– Капитан сказал, что тут что-то не так.
– Теплее и не пахнет тюленьим мясом? – поинтересовался Роллан.
– Портовых рабочих нет, – объяснил Тарик. – Капитан говорит, когда причаливают суда, здесь всегда крутятся люди из деревни, помогают разгружать товары и предлагают свои товары и услуги. – Он посмотрел на капитана, который так и сидел в лодке, словно чего-то ждал.
– И что это значит? – встревоженно спросила Мейлин.
– Может, и ничего, – пожал плечами Тарик. – Может, у них выходной. – Все заметно расслабились. – Или же нас здесь ждут враги, – добавил он, и Роллан услышал, как застонала Майя.
– Так чего же ждет капитан? – спросил Роллан.
– Мы должны решить, остаемся мы или плывем обратно в Арктику, – сказал Тарик.
– Обратно? – воскликнул Роллан. – Обратно в холод, льды и к моржам? Нет уж, увольте.
– Один голос за то, чтобы остаться, – сказал Тарик. – Мейлин?
– Остаться, – кивнула она. – Нельзя возвращаться.
– Конор?
– Если честно, думаю, разумнее вернуться. Не навсегда, ясное дело, просто… Не знаю, как-то это… – Он показал на пустой порт. – Меня это тревожит.
– Майя?
– Уезжать, уносить отсюда ноги. Я за то, чтобы вернуться.
– Два за «остаться», два за «вернуться». Абеке?
– Не знаю… – Она повернулась к морю и посмотрела на побережье Арктики. – Очень уж там холодно. – Она замолчала и, внимательно всмотревшись в лица Майи и Конора, вздохнула. – Я не могу выбрать. Как ты решишь, Тарик, так и будет.
– Значит, остаемся, – сказал Тарик и кивнул капитану, который сразу стал готовить лодку к отплытию. – Мы останемся вместе. – Тарик посмотрел на каждого из ребят по очереди. – Если за час не найдем лошадей, пойдем пешком. Вместе.
Лодка отчалила. Майя шла вровень с ней по пристани, а когда она покинула гавань, Майя долго смотрела ей вслед.
– Я чую запах овчины, – сказал Конор.
– Чего? – поднял брови Роллан. – Чуешь запах овчины? Это странно.
– И правда, странно, – согласился Тарик, оглядывая портовые сооружения. – Я не замечал, чтобы в городах, которые находятся рядом с Арктикой, люди носили одежду из овчины.
Роллан посмотрел на Эссикс, кружившую над ним, и перевел взгляд на ближайший к порту дом. Там на крыше сидели люди. Солнце садилось прямо за зданием, и разглядеть было сложно.
– Шейн, – прищурившись, проговорил Роллан, – и те девочки – Талия с лягушкой и Ана с ящером. И еще одного я не узнаю.
И его мать. Всю свою жизнь он жил с осознанием, что потерял мать – словно стрела так глубоко вонзилась в сердце, что не вытащить. Но он старался забыть ее за эти долгие дни, проведенные во льдах. Правда старался. Роллан подошел на несколько шагов ближе.