Она редко плакала, всегда казалась такой сильной, но в тот вечер что-то изменилось. «Мама?» — голос Иларии, мой голос, был едва слышен. Она не ответила. Только вздохнула и закрыла глаза, как будто пыталась отогнать от себя какую-то боль. Потом она повернулась ко мне, но её лицо было изменившимся — оно было чужим, уставшим. Что-то случилось, но она так и не рассказала, что.
И последнее воспоминание — когда мать прикладывает руку к моему лбу. Её глаза полны тревоги, но она не говорит ни слова. Тишина между нами почти осязаема. Я чувствую, как её ладонь теплеет, и на миг мне кажется, что от неё исходит слабый свет. Я тогда думала, что это просто игра света, или мои детские фантазии. Но теперь, вспоминая, я осознаю — это была магия. Та самая магия, о которой говорила Катарина.
Моя мать. Кто она была? Как я могла быть так слепа к тому, что происходило вокруг меня всё это время?
Я резко встала и направилась в библиотеку. Беспокойство внутри меня росло. Мне нужно было узнать правду — найти следы прошлого, чтобы понять, кем была моя мать. Если магия действительно текла в её жилах, то, возможно, она оставила за собой следы, которые я могла бы найти здесь, в этом замке.
Библиотека Айсхольда, как и всё остальное в этом замке, была местом загадок. Тишина здесь была почти гнетущей, но я чувствовала себя странно уютно среди этих древних книг и свитков. Я прошлась мимо высоких полок, касаясь пальцами переплётов, ища что-то, что могло бы ответить на мои вопросы.
Снова перед глазами начали всплывать образы. В этот раз я видела Иларию старше, примерно в том возрасте, в котором я находилась сейчас. Она стоит у окна в замке отца, глядя на закат. На её плечах накинут лёгкий плащ, который когда-то принадлежал матери. Я чувствую его мягкость, его тепло, как будто мама всё ещё здесь, рядом.
Но больше всего меня тревожили её слова. Воспоминание всплыло на поверхность так неожиданно, что я едва не упала. Её голос, шёпотом, снова и снова повторял: «Ты особенная. Однажды ты поймёшь». Я никогда не задумывалась, что мать имела в виду. Теперь же эти слова казались не просто добрыми мамиными утешениями — они звучали как предупреждение.
Магия. Эта мысль становилась всё громче. Что если она действительно была колдуньей? Что если это — моё наследие? И что если отец знал об этом всё время?
Я снова закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Моя мать была с востока, из земель, где магия была сильна и почитаема. Но здесь, на Севере, магия — это запрет, смертный грех. Если бы кто-то узнал, что я могу иметь такую силу, меня бы сожгли на костре. Всё это казалось настолько невероятным, что голова кружилась. Но если это правда… если в моей крови действительно течёт магия, то что это значит для меня? Для моего брака с Родериком? Для моего будущего?
Автор приостановил выкладку новых эпизодов