На столах уже была расставлена еда: хлеб грубого помола, куски копчёного мяса, немного овощей — скорее всего, корнеплодов, таких как репа и морковь, — несколько мисок с горячей похлёбкой, которая источала пар и аромат трав. Запахи были тяжёлыми, землистыми — это не был изысканный пир, к которому можно привыкнуть при дворах южных королей, но я чувствовала, что эти простые блюда питательны, а приготовлены они с заботой о выживании.
Меня посадили за стол в конце зала, а напротив, на другом конце, уже сидел Родерик. Его взгляд был привычно холоден, но, казалось, что-то изменилось в его осанке. Он наблюдал за мной, не сводя глаз. Это был не просто взгляд — он изучал, как будто ожидал увидеть во мне признаки слабости.
— Доброе утро, леди, — его голос был твёрдым, но лишённым торжественности. В этом мире слова не значили так много, как действия.
— Доброе утро, лорд Родерик, — ответила я, стараясь держаться спокойно, хотя атмосфера этого места казалась мне чуждой и холодной.
Трапеза началась, и я медленно, с осторожностью брала еду. Горячая похлёбка, хоть и не особо аппетитная на вид, оказалась сытной и на удивление вкусной. В ней чувствовались пряные травы, которые добавляли блюду аромат, но не перебивали тяжёлого вкуса мяса и корнеплодов. Хлеб был плотным и слегка горьковатым, но при этом удивительно свежим. Каждое блюдо здесь несло в себе отголоски выживания — еда готовилась так, чтобы дарить силу и тепло, а не ради удовольствия.
Слуги двигались молча, практически не привлекая внимания, но я наблюдала за ними. Они не поднимали глаз, когда проходили мимо, делая своё дело быстро и незаметно. У них было сильное, почти неуловимое чувство долга — они не выражали эмоций и не спрашивали ничего лишнего. Но за их молчанием явно скрывались годы жизни в суровых условиях. Время от времени я ловила взгляд одной из служанок — то самой, которая помогала мне утром. Она мельком взглянула на меня, но тут же опустила глаза, продолжая подавать еду. Это был знак того, что они знали своё место и ожидали от меня того же.
— Ваши слуги… — я посмотрела на Родерика, медленно откладывая кусок хлеба на край тарелки. — Они все здесь давно?
Он поднял на меня взгляд, словно удивлён тому, что я вдруг решила заговорить о такой простой вещи.
— Да, — кивнул он, не отрывая от меня внимательного взгляда. — Большинство из них — дети тех, кто служил моей семье до меня. В Айсхольде всё передаётся по наследству: земли, обязанности и, конечно, верность.
Его слова были простыми, но я почувствовала в них скрытую силу. Верность в этих краях — не просто слово. Это был закон, передаваемый от поколения к поколению. И, судя по всему, эта верность давалась не каждому — её нужно было заслужить.
— Мне придётся завоевать их доверие, как и ваше, — тихо произнесла я, скорее в задумчивости, чем ожидая ответа.
Он кивнул, с явным уважением восприняв моё понимание.
— Так и есть. Здесь не прощают ошибок, ваше высочество. Но уважение можно завоевать. Сила, решительность, готовность действовать — вот что ценят мои люди.
Я снова посмотрела на еду передо мной, осознавая, что каждое действие здесь имеет значение. Я должна была влиться в этот мир, стать частью этого сурового быта, иначе меня просто сметут волны чужих интересов и интриг.
После завтрака меня провели по замку. Родерик поручил своим советникам рассказать мне о структуре его владений и о том, что ожидается от меня как от будущей леди этих земель. Я должна была стать частью его мира, и для этого требовалось узнать всё — от хозяйственных вопросов до политики.
Замок Айсхольд оказался ещё более суровым, чем я могла представить. Несмотря на его размеры, здесь царил холод, буквально проникавший в кости. Везде ощущался запах древесного дыма и холодного камня, а иногда — запах свежего мяса или рыбы, которые приносили в кухню. В замке не было места для роскоши. Оружейные комнаты были заполнены мечами и доспехами, явно предназначенными для обороны, а не для парадных шествий. Хранилища с припасами были заполнены сухими продуктами, которые могли выдержать долгие зимы, но здесь никто не ждал богатого урожая или изысканных блюд.
Слуги занимались своими делами бесшумно, будто стали неотъемлемой частью замка. Мне представили старшего дворецкого, Гиральда — худощавого мужчину средних лет с суровым выражением лица. Он объяснил мне, как управляются хозяйственные дела, как распределяются припасы и какая работа выполняется на фермах, которые окружали замок.