Невесело усмехаюсь и одергиваю себя. Неужели я всерьез допускаю мысль, что Вернер может захотеть встречаться со мной? Да он будет настолько шокирован, если все поймет, что не подойдет ко мне ближе чем на километр!
Внезапно мне становится грустно от этой мысли. Я представила, какими напряженными теперь будут наши отношения. И с тоской осознала, что я больше никогда не смогу как раньше проговорить с ним или попросить совет, а любое его прикосновение, будь то напутствие перед прокатом или часть тренировочного процесса, теперь всегда будет отзываться во мне болью несбыточного...
К счастью, Никиты Сергеевича у Светланы не было. Видимо, задержался в объятиях своей блондинки, раздраженно подумала я. А с другой стороны, зачем ему приходить? Уж точно не для того, чтобы увидеть меня, да и со Светланой мы обычно разбирали программы в приватной обстановке. Это все его предложение подвезти меня сбило меня с толку.
После приветствий и объятий Света по привычке дает мне комнатные тапочки и приглашает на кухню:
- Я заварила чай, Ариш. Пойдем, расскажешь мне, как твои дела.
Отказавшись от предложенной шоколадки, я делаю глоток чая и ловлю на себе внимательный взгляд педагога.
- Ну, как тебе новые программы? Никита говорил, что в произвольной ты себя чувствуешь более органично, чем в короткой.
- Это правда, - признаюсь я. - В короткой и сам образ, и музыка очень сложные.
- Ну, ничего удивительного. Рассказывать историю воительницы, которую одни считали святой, а другие ведьмой, это не самая простая задача, если мы говорим об эмоциональной составляющей программы.
- Просто... Виолетта Владимировна говорит, что я катаю как робот. Что я должна раскрыться, чтобы зрители и судьи поверили, что я могу повести за собой легионы воинов, что меня могут любить абсолютно и безоговорочно.
- Ох, Ариша, - Светлана добродушно усмехается. - В этом я с ней согласна, и несогласна тоже. Твое очарование - в твоей скромности и искреннем непонимании своей силы. Поэтому и Жанна Д’Арк из тебя получится совершенно особенная. Но то, что ты уже сейчас, несмотря на юный возраст, можешь, если не вести за собой войска, то завоевывать мужские сердца - в этом у меня нет ни малейшего сомнения.
Ощущаю, как от этих слов мои щеки заливает жаркий румянец. Интересно, что бы подумала старшая Вернер, если бы узнала, что я мечтаю завоевать только одно сердце - сердце ее брата.
Какое-то время мы молча пьем чай. Потом женщина выходит из кухни и через несколько минут возвращается с ноутбуком.
- Давай посмотрим на твою Жанну, - предлагает она, открывая крышку ноутбука.
Следующие полчаса мы смотрим отрывки из фильма, слушаем музыкальную нарезку Никиты Сергеевича для моей программы и разбираем, какую эмоцию можно переложить на то или иное движение. Работа так захватывает меня, что я совершенно теряю счет времени и возвращаюсь к реальности лишь тогда, когда в коридоре слышится звук захлопнувшейся двери и приближающиеся шаги.
- Никита пришел, - с улыбкой говорит Светлана, вставая со стула и раскрывая объятия для встречи любимого брата.
Я же в это время с особым вниманием изучаю узор на скатерти, чтобы невзначай не встретиться с Вернером взглядом и не последовать примеру его сестры. Вот бы он удивился, если бы я бросилась ему в объятия!
- Ну, как идут дела? - спрашивает он, непринужденно опускаясь на свободный стул рядом со мной.
- Все хорошо, - отвечаю я кратко, изо всех сил стараясь спрятать предательскую дрожь в голосе, вызванную его появлением.
- Я просто старалась донести до Арины, что ей вовсе не надо играть роль Жанны - покорительницы сердец, потому что покорять сердца она может и сама, - приходит мне на помощь Светлана. - Ей нужно просто понять мотивы героини и все пойдет как по маслу. Внутренний огонь, какой есть у Жанны Д’Арк, горит и в ней самой. Согласен?
- Абсолютно, - слышу уверенный ответ тренера, а в следующий миг ощущаю его руку на своей спине.
В этом прикосновении нет ничего особенного - простое дружеское похлопывание, каким он награждал меня тысячи раз до этого вечера. Но только на этот раз каждая клеточка моего тела отзывается на этот жест. Я замираю, даже, наверное, перестаю дышать, совершенно ошалевшая от нахлынувших на меня чувств, но Никита Сергеевич убирает руку так же быстро и неожиданно, как положил ее, и я едва не кричу от разочарования и желания продлить это прикосновение еще хоть на мгновение.