Дорога от дома его сестры до квартиры, в которой живем мы с мамой, занимает не больше получаса. И все это время мы проводим в отчуждении.
Из моей груди вырывается непроизвольный вздох, который не остается незамеченным Вернером. Он бросает на меня быстрый взгляд, но, ничего не сказав, вновь фокусируется на дороге.
А ведь раньше нам было так комфортно в обществе друг друга! Всегда находились темы для разговоров. Всегда было место для дружеских подколов и шуток. Сейчас же напряжение в воздухе можно едва ли не пощупать, настолько явным оно кажется в замкнутом пространстве автомобиля.
Неожиданно я вспоминаю, как месяц назад он вот так же подвозил меня домой после поздней тренировки. Мы оживленно болтали: я увлеченно рассказывала ему про новые игрушки для своей собаки, а он подтрунивал над моей неуемной любовью к животным, на которых я спускала астрономические суммы.
От этого воспоминания мои губы, помимо воли, растягиваются в легкой улыбке.
- Я бы многое отдал, чтобы узнать, о чем ты сейчас думаешь, - вдруг говорит Вернер.
Погруженная в свои мысли, я даже не замечаю, что мы проделали весь путь до моего дома, машина сбросила скорость и теперь медленно едет по переулку.
Мои щеки начинают гореть, а язык словно прилип к гортани - какое счастье, что в салоне темно и мой спутник не может разглядеть меня как следует.
Когда Никита Сергеевич сворачивает во двор и аккуратно паркуется у бордюра, я отстегиваю ремень безопасности и берусь за ручку двери - всего несколько секунд и все закончится, думаю я с облегчением. Но моим планам не суждено сбыться.
Вернер щелкает по кнопке центральной блокировки дверей и с нажимом произносит:
- Давай, Арина, выкладывай, что там у тебя случилось. И не говори «ничего», я достаточно хорошо тебя знаю, чтобы понимать - что-то беспокоит тебя.
- Никита Сергеевич, сколько можно повторять одно и то же? Со мной все хорошо, - отвечая на его вопрос, я заставляю себя говорить твердым сдержанным тоном, но мои руки так дрожат, что мне приходится сжать их в кулаки, отчего ногти больно впиваются в ладони.
Вернер выразительно закатывает глаза, потом складывает руки на груди и разворачивается ко мне всем корпусом.
- Я не выпущу тебя, пока ты не скажешь, что с тобой происходит.
- Тогда, надеюсь, вы взяли с собой туалетные принадлежности, потому что ждать придется долго, - с поразившим меня саму сарказмом, выпаливаю я, демонстративно повторяя его движение и складывая руки на груди.
Он непонимающе сдвигает брови, но когда до него доходит смысл моих слов, он издает отрывистый смешок, а потом искренне смеется.
- Романова, и где же ты раньше прятала свой острый язычок? - спрашивает он.
- Видимо там же, где вы спрятали свои хорошие манеры, Никита Сергеевич, - огрызаюсь я, сохраняя бесстрастное выражение лица. - Запереть меня в машине, чтобы утолить свое любопытство - просто верх галантности.
Моя отповедь приводит его в ступор. Я вижу, как на красивом лице сменяются эмоции. Сначала исчезает улыбка, потом появляется растерянность и, видимо, сожаление. Он протягивает руку и нажимает на кнопку. Замки щелкают, и я понимаю, что свободна.
- Арин, прости, - с искренним раскаянием в голосе произносит он. - Я не хотел обидеть тебя. Ты же знаешь, я волнуюсь и хочу помочь.
Я вздыхаю и откидываюсь на сидение, ощущая себя ребячливой склочницей.
- Вы меня тоже извините, - шепчу я.
Внезапно на глаза наворачиваются непрошеные слезы и чтобы спрятать их, я сцепляю руки и начинаю крутить простенькое колечко на пальце - подарок родителей на восемнадцатилетние.
- Совсем плохо? - тихо спрашивает Вернер, неожиданно накрывая мои холодные руки своей теплой ладонью.
Вместо ответа я качаю головой, отчаянно моргая, чтобы не дать слезам пролиться.
От его руки идет такое тепло, такая сила и уверенность, что на мгновение, на одно короткое мгновение, я позволяю себе расслабиться и насладиться этим целомудренным прикосновением.
Тем временем, он легонько сжимает мои ладони, как бы выражая поддержку и одновременно удерживая их на месте. Его свободная рука приподнимается, и в следующее мгновение я ощущаю прикосновение его пальцев к своему подбородку.
Тренер вынуждает меня поднять взгляд, и я робко подчиняюсь.
- Что-то случилось дома? - спрашивает он спокойно.
Я качаю головой.
- В университете?