– Нет и никогда не будет. – Том сказал это так уверенно, что она с удивлением взглянула на него.
Чтобы скрыть свои чувства, Руфь взяла телефон и стала смотреть фотографии, пряча свое сияющее лицо.
– Но сегодня, – обратилась она к Тому, – смотри, что я нашла. Татуировка на губе, как мы делали в Картсилуни. Представляешь, если она проделала весь путь оттуда? – Руфь залилась румянцем и убрала телефон. – Извините. Это не нужно видеть остальным. Не стоит мне больше говорить об этом.
– Все ошибаются, – сказала Мартина. – Правильно, что ты идешь дальше.
– Это не было ошибкой. – Руфь жестко посмотрела на нее. – Я это знаю.
Кингсмит снова наполнил ее бокал.
– Картсилуни, – произнес он без запинки. – Вы знаете это место?
– А вы? – Руфь была рада переключиться на него после Мартины.
– Конечно. Мы рассматривали пару проектов с правительством. Когда я говорю «с правительством», это значит, что с датской стороны все было совершенно чисто. Но местное население – гренландцы…
– Инуиты, – сказала Руфь. – Так они называют себя.
– Конечно, – согласился Кингсмит, – инуиты. Что за морока с ними работать. Милейший, чрезвычайно талантливый народ, но совершенно не имеет представления о времени, и никакой административной организации, короче говоря, дело не выгорело.
– Не выгорело, – повторила Руфь. – Вы это о горном деле? В Картсилуни?
Вспоминая об этом моменте, Шон понимал, что все, произошедшее потом, было целиком на его совести. Он бы мог предотвратить возможность подобного еще в аэропорту. Но вместо этого, как всегда, стал соперничать с Томом за женское внимание и первым пригласил Руфь составить им компанию. И вот, она уже сцепилась с Кингсмитом. Они были словно два химических элемента, которые ни за что не следовало помещать в одну емкость.
– Буровая компания «Призма», – сказала Руфь. – Так это были вы?
– Признаюсь не без гордости, – кивнул Кингсмит, не подозревая, что его ждет. – Какая же мощная была компания в те времена! Как жаль, что ее давно нет. И все из-за бесконечных проволочек и бюрократии. Есть такие проекты, которые требуют быстрых действий, оставь их на столе, и они протухнут, как мясо без морозилки. Гренландская «Призма» – как раз такой случай. Мы хотели обеспечить благосостояние этим бедным людям – если бы вы там работали, то знали бы, в какой нужде они живут. Бог ты мой, вся эта нищета и вытекающие из нее проблемы. Все так любят ностальгировать по старой доброй Арктике, как вот эти двое мальчишек, но мы-то с вами знаем, что романтика прошлого – полная мура. Арктика будущего – вот что им необходимо: телевидение, айпады, заграничные вояжи и так далее. Нельзя удерживать детей в прошлом веке. – Он вернулся к еде. – Мы проиграли битву, но дали им хороший толчок.
Руфь заговорила подчеркнуто спокойно:
– И все же некоторые из местных, из молодых местных, хотели иметь выбор. Они не желали переселяться. И не желали денег «Призмы», которые их вынуждали принять так или иначе. Это факты, и мне они известны.
– Восхитительное мясо. – Кингсмит смотрел на нее, подняв вилку с китовым стейком. – И откуда вам об этом известно?
– Мои исследования курировал один из местных лидеров. Он рассказал мне многое, прежде чем пропал. Я очень сожалею, Том, обо всем об этом. Он не был…
– Я знаю.
Рэдианс подняла бокал:
– У тебя много историй, леди Медведица.
– Совсем не много, леди Лисица, – сказала ей Руфь. – Просто не все поддерживали эти горные работы.
– Вот ведь как, – произнес Кингсмит, и Шон услышал, как в его голосе сквозь добродушие прорезался металл. – Если вы берете деньги, сделка состоялась. Верно, Шон?
– Ваша компания разрушила медвежьи берлоги, которые существовали десятилетиями.
– О Руфь, пожалуйста. – Том схватился за голову.
– Нет, у нее своя позиция, – сказал Кингсмит. – Жизнь постоянно меняется, и выживание – прерогатива тех, кто адаптируется достаточно быстро. – Он улыбнулся ей. – Люди и животные мигрируют. Старые порядки меняются. – Теперь все, кто находился за столом, внимательно слушали. – Здесь подают китовое мясо, потому что популяция китов больше не сокращается и они снова стали источником пищи. Как коровы. Никто из них не хочет умирать или быть пищей для кого-то, но у нас у всех имеются клыки, как у хищников, используем мы их или нет. Я использую, поскольку я не просто животное, а по своей природе хищник. Так что дело за вами: страдать и сердиться по поводу того, как в Арктике развивается бизнес, или подключиться к нему и сделать лучше.