Они достигли первой седловины на горном кряже, между двумя языками мидгардского ледника, и пересекли этот рубеж, оставив виллу за перевалом. Они стали спускаться вниз по другой стороне, где снег отсвечивал бледно-голубым, и Терри Бьернсен повел их кружным путем по темнеющей дорожке, легко спускаясь под уклон. Два флажка флуоресцентного оранжевого цвета полоскались на ветру у входа в ледяную пещеру.
Они поставили мотосани в ряд, развернув их в обратную сторону. Флажки крепились на гибких пластиковых стойках, воткнутых глубоко в снег, откуда выходил оранжевый нейлоновый трос. Один его конец был прикреплен к середине стойки, а другой – к краю пещеры, что стало видно, когда Терри Бьернсен сбил ногой снег, открыв исцарапанный белый пластиковый щит. Шон видел, что Том избегает его взгляда, но сейчас это было лучше, чем открытый конфликт. Они все еще были вместе.
Рэдианс, как заправская путешественница, деловито проверила свое обмундирование, подтянула ремни и принялась подшучивать над Кингсмитом. Тот снисходительно улыбался ей и закатывал глаза, глядя на Шона. Мартина попросила его помочь ей. Когда их лица сблизились, она тихо спросила:
– Что происходит?
– Ничего страшного.
Она кивнула, глядя на Тома, неподвижно стоявшего спиной к остальным точно статуя. Шон ужасно боялся, что в любую секунду он может обернуться и заложить его перед всеми. Но Том продолжал стоять, глядя в сторону виллы «Мидгард». Затем Дэнни Лонг, уже забравшийся на смотровую площадку, передал по рации первый сигнал: «Все чисто», – и Шон отогнал назойливую мысль о предстоящем разговоре с Томом. Он смотрел, как Терри Бьернсен занимает свою условленную позицию по другую сторону от Дэнни. Пещера была удачно расположена для обзора окрестностей: эта сторона ледника сужалась между скалами, так что приближающегося медведя можно заметить сразу. У смотровых имелись мощные фонари и оружие, а также иридиевые сотовые телефоны. У Шона их было два, и он собирался дать один Тому. Но теперь передумал.
Путь до Большого Зала и обратно должен был занять минут пятнадцать; в крайнем случае полчаса. За пластиковым щитом открывался вход в пещеру – ровный округлый лаз в толще льда около метра в диаметре. Несколькими сантиметрами ниже начиналась деревянная лестница, надежно закрепленная во льду крупными блестящими металлическими скобами и винтами. Лестница спускалась на три метра до первой площадки, где слабый дневной свет выхватывал из темноты пространство, называемое прихожей. Из промерзлой земли торчали черные пластиковые решетки, облегчая продвижение, а вдоль стены, уходившей во тьму, тянулся новый трос, продетый сквозь стальные кольца.
Шон вскарабкался до середины лестницы и позвонил Терри Бьернсену – сказать, что все в порядке. Из телефона прозвучал его отрывистый смех: надо думать, елы-палы, не зря же они надрывались. После этого все включили головные фонари, и Шон направился в глубь пещеры, а за ним Том, Рэдианс, Мартина и Кингсмит, замыкавший цепочку.
Звук подо льдом был другим. Когда Шон обращался к остальным, чтобы узнать, все ли хотят идти дальше, он говорил громче обычного, так как его голос поглощался ледяными массами. И все дружно отвечали «да», даже Том, шедший сразу за ним. За Томом двигалась Рэдианс, за ней Мартина, последним по-прежнему шел Кингсмит. Они следовали за Шоном, все больше удаляясь от прихожей, вдоль по ледяному коридору, и свет их фонарей скользил и скакал по белым неровным стенам.
Шон подбадривал остальных, спускаясь по ступеням, вырубленным во льду киркой, и с облегчением увидел, что к Тому вернулась его обычная живость и он помогает благодарной Мартине. Рэдианс прекрасно справлялась сама и поддерживала Кингсмита. Они подождали его, пройдя через малую площадку и выбравшись в широкий туннель, где даже Том смог стоять в полный рост посередине.
– Все в сборе, – сказал Том довольно сухо.
– Спасибо.
Шон был благодарен ему за участие. Он старался не слишком радоваться тому, что они снова занимались любимым делом вместе, пусть даже между ними было разногласие. Том несомненно не жалел, что не сидел сейчас один на вилле, предаваясь мрачным мыслям.