…он чует воздух словно животное, чует его на вкус, поскольку способность рассуждать и анализировать начисто исчезла. В панике он забыл, что вместе со шлемом избавился от фонаря, и теперь вокруг только тьма и холод, давящие на него со всех сторон, словно сама смерть сжимает его в объятиях, но он продолжает ползти точно слепой червь, вкручиваясь в лед непокрытой головой, используя боль как инструмент, ведь даже последний паразит наделен волей к жизни, и он ощущает себя каким-то древним ледяным паразитом, продирающимся через кишечник ледяного великана…
Эта мысль приводит Шона в бешенство, заставляя изо всех сил пинать сапогами стенки этого гигантского кишечника, – он вылезет наружу через рот, или глаз, или жопу, или кожу великана, он стал огромным вибрирующим червем, одержимым одним стремлением – двигаться вперед, извиваясь всем телом, плавя лед, чтобы протиснуться дальше…
Воля Шона питает его силы, упрямо тащит этот сгусток мяса, костей и хрящей сквозь тесные, неподатливые пространства, хотя кошмарная тяжесть давит на него и ему очень хочется отдохнуть, но страх смерти подстегивает, и он сучит ногами, обдирая их до крови, едва не блюя от натуги…
Он прорывается в просторную черноту, и ледяная стена бьет его снизу.
ТОМ – это имя не срывается с языка, не выдыхается его легкими, а только падает вглубь его разума и исчезает.
В этой тьме разум Шона приходит в движение, а затем и его тело. Он не умер. Он чувствует пространство вокруг себя. Он упал.
– Том! – на этот раз он действительно произнес имя друга.
Он слышит эхо. И снова зовет его, поворачивая голову в разные стороны. Вот звук наткнулся на стену, но вот он меняется, уходя вдаль, и Шон ползет в ту сторону, ничего не видя, но ощущая, как обострились все его чувства.
Том, Том, Том…
Он движется вперед во тьме, повторяя это имя, точно мантру, и прислушиваясь к эху, и вдруг чувствует движение воздуха. Лед под ним начинает идти под уклон. Он скользит и пытается ухватиться за что-то, но кругом пустота, он скользит все ниже и быстрее – и вдруг врезается в какую-то холодную массу. Столкновение было резким, но не болезненным. Его рот полон мягкого снега. Он карабкается и выбирается под завывания ветра в снежную бурю.
Шон повернулся к коронеру.
– Мне невероятно повезло. Каким-то образом я пробрался в другую часть пещеры и сумел выбраться. Остальное я рассказал в интервью «Санди таймс» сразу после случившегося. Мистер Соубридж предоставил его суду.
– Я знаю, мистер Каусон, и спасибо вам. Но поскольку я не читаю «Санди таймс», то пропустила ваше интервью три года назад, и все, о чем вы рассказали, для меня внове. Я видела, что вы включили интервью в материалы следствия, но решила услышать это от вас лично, а не прочитать журналистскую версию. Хотя мы все, конечно же, редактируем наши воспоминания, это неизбежно.
Соубридж облокотился на спинку переднего кресла.
– Ваша честь, это звучит так, словно вы предполагаете…
– …что воспоминания субъективны; именно так, мистер Соубридж. Мистер Каусон, вы можете продолжить?
Шон кивнул. К своему удивлению, он увидел лицо Мартины, бледный маячок позади Соубриджа. Он не заметил ее появления.
– Я знал, что мы вошли в пещеру около полудня, через час после затмения. В такое время года темнеет после трех, и когда… когда я упал в сугроб, было темно. Так что могло быть три или десять, я не имел представления. Я не видел света и ничего не слышал из-за ветра. Погода совершенно переменилась. Я только подумал, что не мог находиться на ледниковой шапке, поскольку, падая, не видел гор. Я не знал, что делать, кроме как вернуться назад в туннель, чтобы оказаться хоть в каком-то укрытии, но я не мог найти его.
Ветер – это дьявол, воющий ему в уши, пытаясь убить его звуком. Онемевшими руками Шон старается затянуть все свои ремни: край куртки, рукава, капюшон, брюки. Тома нет. Скидо нет, спасательного костюма нет. Он замерзнет до смерти на мидгардском леднике или его съест медведь. При этой мысли его внимание обостряется, и он начинает высматривать любое движение в снегу. Сердце готово вырваться из груди, толкая его вперед. Укрытие или смерть.
Воющий ветер тысячью кулаков сбивает его с ног, и он, тщетно пытаясь удержаться на ногах, снова падает лицом вниз. В какой-то степени он осознает, что движется вниз по склону, – ветер мутузит его со всех сторон, но в основном со спины. Он спускается с горы. Его мозг цепляется за эту догадку, это важно. Да! Потому что нисходящий ветер идет с суши к морю. Ветер приведет его к фьорду, где его могут ждать медведи.