– Весьма. – Соубридж выглядел всерьез растроганным. – Как бы вы описали настроение участников той экспедиции, собравшихся наблюдать солнечное затмение на вилле «Мидгард»? Мы уже слышали о том, что вам пришлось задержаться, притом что все вы очень занятые люди. Каким было настроение в день осмотра пещеры?
– Очень приподнятым. Как в восхитительном чудесном школьном походе. – Ее улыбка померкла. – Но с трагическим финалом. Хотя бы теперь все стало известно.
«Нет, не говори этого, – прокричал Шон мысленно. – Что в прошлом? Осман за это ухватится. Ведь ты так хорошо держалась. Ну же, Николас, исправь это».
– Я понимаю. – Соубридж сразу почуял опасность. – Вы испытывали боль от неизвестности, от опасений за судьбу Тома?
– Совершенно верно. – Мартина снова вытерла глаза.
Соубридж несколько секунд удерживал на ней взгляд, полный сострадания.
– Больше вопросов не имею. Премного благодарен вам, мисс Деларош.
– Могу я? – Осман встала еще до того, как Соубридж вернулся на свое место, рядом с Шоном. – Мисс Деларош, вы работаете в так называемой экологически чистой инвестиционной компании – это верно? Увеличивая капитал для экологически безопасного бизнеса?
– Я этим очень горжусь. – Чары Мартины явно не действовали на женщин так же сильно, как на мужчин. – И я в это очень верю.
– Я отметила, что ваша компания делает упор на своей деловой этике и на этике всех своих партнеров, одним из которых являетесь вы. Это верно?
– Почему бы еще люди доверяли нам?
Миссис Осман как будто обдумала этот ответ.
– Считаете ли вы, что личная этика имеет отношение к бизнесу? Или, говоря иначе, имеет ли значение моральный кодекс?
– Конечно. – Взгляд Мартины на мгновение устремился на Шона.
Миссис Осман демонстративно проследила за взглядом Мартины. Все остальные присутствующие повернулись в ту же сторону.
– Да, я бы тоже хотела так считать. – Осман начала обтекаемо. – Стало быть, мог бы кто-то, к примеру, имеющий гибкие… моральные нормы в отношении личной жизни, перенести их на… деловые отношения?
– Вы меня в чем-то обвиняете? – Мартина сразу приняла боевую стойку.
– Разве это не правда, – продолжила миссис Осман, – что вас обвинили в краже драгоценности – ожерелья, если не ошибаюсь, – у жены мужчины, с которым у вас была любовная связь? Когда вы жили в Женеве. У меня где-то записаны даты.
– Это обвинение было низкой ложью, и его отозвали! – Мартина покраснела, что произошло впервые на памяти Шона. – Мне его подарили, у меня и мысли не было, что оно принадлежало ей. Я вернула его.
– Но только после угрозы судебного преследования.
Мартина издала возглас бессильной ярости.
– Она была старой и ревнивой и хотела отомстить.
– Где ваша женская солидарность, миссис Осман? – подключился Соубридж. – Я считал вас феминисткой.
– Правосудие прежде всего. – Миссис Осман продолжала тем же спокойным тоном. – Мой профессиональный опыт показывает, что люди, склонные к интрижкам, также имеют склонность и к… сделкам с совестью. И поэтому, мисс Деларош, у меня есть причина сомневаться, что поездка на Шпицберген была такой безупречной, какой вы ее нам представили. Я полагаю, что, несмотря на ваше совместное предприятие, между вами и Томом Хардингом не все было гладко, поскольку он оставался другом бывшей жены мистера Каусона и, справедливо или нет, считал вас ответственной за их развод. Я полагаю, вы недолюбливали мистера Хардинга, мисс Деларош.
– Я до сих пор сожалею об этой трагедии! И вы обвиняете женщину за то, что в нее влюбился мужчина? – Мартина опустила глаза. – Шон был очень настойчив, и я не смогла устоять. Я вначале не знала, что он был женат. И для меня это не предмет гордости.
Шон подался вперед – он был потрясен. У него перед глазами стояла Мартина в сауне берлинского отеля «Кемпински», спрашивавшая его, нравятся ли ему ее загорелые формы. Он пытался держать обещание, данное Гейл, – больше никаких адюльтеров. Но Мартина сняла купальник, открыв светлые участки своего загорелого тела, и сказала: ей известно, что он женат, и ее это даже больше устраивает. Он видел как сейчас, как она нависает над ним, и он не может сдержать свое естество.
– Я хотела понравиться Тому, – сказала Мартина миссис Осман. – Я знала, как много значит его дружба для человека, которого я люблю. И да, я хотела, чтобы он ценил мое участие в этом деле, а не вел себя так, будто он один устроил все это, а я – просто очередной бесчестный бизнес-партнер.