Ответ пришел мгновенно, как громкий шепот в голове.
Мгновение в машине. Его ленивый взгляд, наушники в ушах, когда я спрашивала отца о его тренировках.
Он слышал все.
Он не слушал музыку. Слышал каждый чертов вопрос. Мою злость, мои попытки понять, почему он здесь. И теперь он использовал это против меня.
Я обернулась, но он уже уходил к своим. Спина прямая, уверенная походка, клюшка небрежно свисает с руки. Он даже не потрудился посмотреть, что его слова сделали со мной.
— Сволочь, — прошептала я в пустоту.
Мне хотелось бросить в него коньком или, лучше, всей своей злостью. Хотелось, чтобы он почувствовал хоть половину того, что чувствую я.
Но вместо этого я заставила себя развернуться и уйти, быстро, почти бегом, будто спасалась от самой себя.
Визуалы
Визуалы -
Глава 5
Элисон
— Вы с ним знакомы? — Марианна осторожно кивнула в сторону хоккеистов, стоявших у борта.
Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох, пытаясь загнать бурю обратно внутрь себя. Знакомы ли мы? Черт бы побрал это знакомство.
Когда я снова открыла глаза, ее взгляд был прикован ко мне, полный ожидания, как будто она уже знала ответ, но ждала подтверждения.
— Н-нет, — неуверенно выдохнула я, пытаясь не выдать, как сильно дрожит голос. Я отвернулась, но мои глаза все равно проскользнули за ее спину туда, где девочки сбились кучкой у борта, смотрели на них, перешептывались, хихикали. И среди них он. Эйдан. Самоуверенный, наглый, и этот чертов взгляд, который будто прожигает насквозь.
Марианна нахмурилась и сложила руки на груди, явно не удовлетворенная моим ответом.
— Он назвал тебя мандаринкой, Элисон. Так тебя называют только родители. Ты даже мне не разрешаешь так тебя звать.
Ее слова резанули по сердцу. Я знала, что она права. Это слово было чем-то личным, моим, семейным. Слишком интимным, чтобы его произносил кто-то вроде него.
Черт, он ведь сделал это специально. Он знал, что ударит больно.
— Я ему тоже не позволяла! — сорвалось с моих губ с таким отчаянием, что в груди все вспыхнуло заново. Я сжала кулаки, почувствовав, как ногти вонзаются в ладони. — Этот человек — сплошная наглость!
Марианна ухмыльнулась, и от ее взгляда меня бросило в жар. Она раскусила меня быстрее, чем я смогла найти оправдание.
— Ладно, — сказала она весело, делая шаг назад, чтобы дать мне немного пространства. — Не здесь.
Я сделала глубокий вдох, пытаясь справиться с внутренней дрожью. Только Марианне я могла рассказать все. С детства мы были неразлучны: вместе учились делать первый шаг на льду, падали, поднимались и снова шли вперед. Она знала меня лучше, чем кто-либо.
Она кивнула мне, и ее добрый взгляд чуть смягчил напряжение внутри. Я всегда знала, что она выслушает меня, как бы паршиво я себя ни чувствовала.
Но сейчас в голове звенело только одно слово. Мандаринка.
Почему он использовал его? Почему я позволила ему так глубоко проникнуть в мою голову всего за несколько слов?
— Идем, — тихо сказала я, пытаясь взять себя в руки. Потому что если я не расскажу ей это сейчас, я просто взорвусь.
Кафе было небольшим, уютным и теплым, но это тепло не могло растопить лед внутри меня. Я обхватила чашку руками, наблюдая, как пар медленно поднимается вверх, пытаясь найти в этом зрелище хоть каплю спокойствия. Но все внутри било током.
— БРАТ? — Марианна резко поставила чашку на стол, и звук отозвался гулким ударом в моих висках.
Я вздрогнула и посмотрела на нее, но она уже оборачивалась по сторонам, осознав, что сказала это слишком громко.
— Да, — тихо подтвердила я, отводя взгляд. — Сын отца.
Слова отдавались в голове болезненным эхом. Я все еще не привыкла говорить это вслух. Слишком странно.
Марианна тяжело вздохнула и откинулась на спинку стула.
— Можно я пошучу? — спросила она с серьезностью хирурга перед операцией.
Я подняла на нее растерянный взгляд.
— Ну.
Она наклонилась ближе и, едва сдерживая смех, выпалила:
— Возможно, вы с Софией станете семьей в будущем.
— Что? — я резко выпрямилась, и кофе в чашке едва не выплеснулся на стол.
Марианна прикрыла рот рукой, но ее плечи подрагивали от подавленного смеха.