— Ты что, не видела, как она смотрела на него? Ей явно приглянулся твой братец.
Это слово — братец — звучало как издевка. Оно давило на меня, заставляя чувствовать что-то мерзкое внутри.
— Это не значит, что она понравилась ему, — холодно бросила я, стиснув зубы так сильно, что скулы заболели.
Марианна прищурилась и наклонилась ко мне, словно намеренно проверяя мою реакцию.
— Ты что... ревнуешь?
Мое тело напряглось, как натянутая струна. Пальцы сжали чашку так сильно, что керамика едва не треснула.
— Ревную?! Не начинай, — прошипела я, испепеляя ее взглядом.
— Элисон, это нормально, — упрямо продолжила она, игнорируя предупреждение в моем голосе.
— Я не хочу это обсуждать, — резко сказала я, но голос все равно дрогнул.
Марианна замолчала, но ее взгляд не отпускал меня. Я почувствовала, как злость накатывает волнами, смешиваясь с чем-то еще, более опасным.
Какого черта? Почему это вообще меня волнует? Почему я чувствую это тупое раздражение каждый раз, когда слышу его имя? Или вижу ее?
София. Она бесила меня так сильно, что хотелось кричать. Бесила своей ухмылкой, своим напускным совершенством, своим умением притворяться.
А он… Он бесил еще сильнее. Своей уверенностью, этой проклятой ухмылкой, своим наглым взглядом, который прожигал меня насквозь.
— Это их дело. Пусть делают, что хотят, — сказала я, но даже сама почувствовала, насколько это было неискренне.
Марианна покачала головой и снова взялась за свою чашку, но я видела, что она не поверила ни единому моему слову.
Фонари тускло освещали улицу, а я чувствовала, как холод снаружи пробирается внутрь меня.
Как только я зашла в дом, тишина взорвалась. Громкие голоса доносились с кухни, и я замерла в коридоре, не решаясь сразу подойти ближе. Но эти слова резали уши.
— Но тебе придется привыкнуть! Он часть нашей семьи, Анет! — голос отца был грубым, срывающимся на крик.
Опять. Опять ссоры. Опять крики.
Я подошла ближе, заглянула в кухню. Отец стоял с напряженным лицом, его руки сжаты в кулаки, как будто он едва сдерживался. Мама нервно ходила кругами, лицо белое, будто ей физически больно находиться здесь. И между ними — Эйдан.
Он выглядел так же уверенно, как всегда, но в глазах что-то горело. Злость. Ненависть. Отвращение.
— Я больше не могу это терпеть! — выкрикнул отец и резко выбежал из кухни, направляясь в свой кабинет, захлопнув дверь так громко, что дом вздрогнул.
Мама подошла ближе к Эйдану и что-то сказала ему тихо, но я не услышала слов. Видела только ее искаженное от злости лицо, а затем услышала то, что заставило мое сердце замереть.
— Да пошла ты, стерва, — вырвалось у него с такой злобой, что воздух в кухне будто взорвался.
Я замерла на месте.
Что он только что сказал?
Мои глаза расширились настолько, что, казалось, они сейчас выпрыгнут из орбит. Стерва? Он назвал ее стервой? Мою мать?
Эйдан развернулся и направился к лестнице, не обращая внимания на то, как мама закричала ему вслед:
— Эйдан!
Но он даже не обернулся. Поднялся на второй этаж, захлопнул дверь своей комнаты с таким грохотом, что дрожь прокатилась по всему дому.
Мама осталась стоять посреди кухни, ее плечи мелко подрагивали, но она не плакала. Просто смотрела в пустоту. Возможно, я должна была пойти и успокоить ее. Но я не могла.
Гнев сжигал меня изнутри. Я чувствовала, как он пульсирует в висках, разливается по всему телу, заставляя руки трястись. Я была готова разорвать его на части.
Развернулась и бросилась к его комнате. Ворвалась внутрь, не постучав. Дверь с грохотом закрылась за мной, и это замкнуло нас в этом пространстве, полном напряжения.
Эйдан расхаживал по комнате, его дыхание было прерывистым, тяжелым. Он даже не сразу заметил меня. Его волосы были взъерошены, а глаза… Черные, как ночь, с расширенными зрачками, будто он только что прошел через ад и вернулся обратно.
Я не думала. Не могла. Мое тело двигалось быстрее, чем разум успевал его остановить. Я шагнула к нему и влепила звонкую пощечину.
Его голова дернулась в сторону, но он тут же выпрямился, как пружина, и посмотрел на меня с таким холодом, что мне на миг стало страшно.
— Не смей с ней так разговаривать! Понял?! Слышишь меня?! — мой голос дрожал, но я не отступала.
Он сделал шаг ко мне. Сердце колотилось так сильно, что казалось, его удары слышны на весь дом.
Ударит меня? Он может. Я видела это в его глазах — злость, которая не знала границ.