Ты — фоновая фигура. Никому не нужная.
И я ненавидела его за то, что он был прав.
Глава 6
Элисон
Я захлопнула дверь с такой силой, что грохот, казалось, отозвался по всему дому. Грудь сдавило, воздух не хотел доходить до легких. Я почти споткнулась, добежав до кровати, и упала на нее, свернувшись калачиком. Обняв колени, прижала их к груди и уткнулась лицом в мягкую ткань.
Слезы текли без остановки. Я ненавидела их. Ненавидела свою слабость, ненавидела себя за то, что его слова могли пробить меня так глубоко. Это было, как нож в сердце — медленно и болезненно.
Я не знаю, о чем они говорили на кухне. Не знаю, что именно мама сказала ему, но он сорвался, и все, что накопилось в нем за эти дни, он выплеснул на меня.
И, черт возьми, это было неприятно.
Особенно та часть о Софии. Увереннее, с высокой самооценкой — ну да, куда мне до нее? София ходит, будто весь мир лежит у ее ног, а я… я всегда чувствовала себя тенью, фоном, никем. И теперь он сказал это вслух.
Чертов мудак.
Я провела ладонью по щекам, стирая слезы, но они текли с новой силой. В его словах было что-то правдивое. Я ненавидела себя за это, но он попал точно в цель. Не во всем, но в достаточно важном. Я и правда пыталась наладить все в этом доме. Пыталась быть хорошей дочерью, хорошей спортсменкой, просто… хорошей. Но ничего не менялось.
И он прав: в итоге я опять сбежала в свою комнату и разревелась.
— Черт, — прошептала я себе под нос и с яростью вытерла щеки ладонями. Я ненавидела его. Он бил по самым слабым местам, как будто специально искал их с самого первого дня, как только переступил порог нашего дома.
Почему нельзя жить спокойно?
Я зажмурилась, вцепившись пальцами в постельное покрывало. Перед глазами всплыли его слова: Ты фоновая фигура. Парни не смотрят на таких, как ты.
— Неправда, — шепнула я дрожащим голосом, но даже я не верила собственным словам.
Я подняла голову и посмотрела в зеркало напротив. Глаза красные, лицо мокрое от слез. Я выглядела именно так, как он и ожидал: сломанная, слабая.
Но это не продлится долго. Моя злость на него горела ярче боли.
Я медленно встала с кровати и вытерла лицо. Плевать на него. Плевать на Софию.
— Ну поехали! Будет весело! — взвизгнула Марианна в трубку, ее голос звучал так бодро, что мне захотелось прибить ее даже через телефон.
Я еще не успела толком открыть глаза. Боже, люди с утра — это худшее наказание.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — сонно проговорила я, притягивая одеяло ближе, как будто оно могло меня спасти от ее энергии.
— Всемирный день хоккея, Элисон! — ее радость просто сочилась через телефон.
Я резко распахнула глаза и села на кровати, чувствуя, как нервное раздражение поднимается откуда-то из глубины желудка.
— И зачем нам появляться на этом празднике?! — резко спросила я, сжимая трубку так, будто это она виновата в существовании этого дня.
— Потому что будет весело! Там будут девчонки из нашей группы, — ответила она, будто это был самый очевидный аргумент на свете.
Я провела ладонью по лицу, пытаясь привести себя в чувство. Всемирный день хоккея. Это точно праздник? Для меня это звучало как личный ад на льду. Я ненавидела хоккей. И ненавидела хоккеистов. Точнее, одного конкретного хоккеиста, чье имя заставляло мои внутренности скручиваться в узел.
— Марианна, я серьезно.
— Я жду тебя через час в парке. Все будут там, — быстро перебила она, и я услышала короткие гудки.
Она сбросила. Классно меня поставили перед фактом. Просто прекрасно.
Я опустилась обратно на подушку и уставилась в потолок. Серьезно, Всемирный день хоккея?! Зачем кому-то праздновать этот вид спорта, который у меня ассоциируется исключительно с травмами — физическими и эмоциональными?
Я стояла у входа в парк, и первые лучи солнца слегка грели мою кожу. Синие шорты удобно облегали ноги, а белая майка ощущалась прохладной и легкой, будто напоминала мне дышать ровно. Рыжие волосы были распущены, и легкий ветер играл с ними так, будто хотел добавить мне уюта, которого я явно сегодня не ощущала.
Передо мной развернулся хаос: люди толпились у прилавков с сахарной ватой и мороженым, смеялись, фотографировались. Парни в курточках с номерами хоккейной команды ходили по парку, их уверенность была видна за километр. А рядом с ними девчонки из группы фигурного катания. Кто-то уже успел облепить хоккеистов, флиртовали, хихикали. Это был мир, от которого я хотела сбежать.
Но мои глаза сразу выцепили знакомую фигуру — Марианна стояла у прилавка с мороженым, в коротком зеленом сарафане, сияющая, как будто это был лучший день ее жизни.