Но дело не только в этом слове. Дело в нем.
В том, что, пока я стою здесь, меня накрывает волной воспоминаний, против которых я бессильна.
Перед глазами всплывает образ того Эйдана, которого я знала когда-то. Того, кому я доверяла.
Мы тренировались вместе на старом катке. Лед был не идеальным, потрескавшимся в некоторых местах, но нам было плевать. Он держал меня за талию, помогая в прыжках, и каждый раз, когда я падала, он смеялся, но тут же поднимал меня, ободряя.
— Попробуй еще раз, Искра. Ты ведь не из тех, кто сдается.
Его голос тогда был другим. Теплым, поддерживающим, каким-то правильным. Я помню, как это заставляло мое сердце трепетать. Как мне хотелось сделать все идеально, просто чтобы он продолжал смотреть на меня с этой смесью гордости и мягкости.
Но это был другой Эйдан.
Теперь передо мной тот, с кем я только познакомилась пять лет назад и надеялась, что больше никогда не увижу эту его сторону.
Жесткий. Безжалостный. С ледяным взглядом и ядовитыми словами, которые бьют не хуже удара кулаком в живот. Его смех режет сильнее, чем когда-то согревал его голос.
Я провожу рукой по лицу и тихо выдыхаю. Я ненавижу его.
Повторяю это про себя снова и снова, как мантру, но почему-то она не приносит облегчения. Потому что ненависть — это не просто холодное чувство. В ней скрывается слишком много тепла, слишком много эмоций, которые я пыталась забыть.
Эта ненависть опасна. Она цепляется за меня, как клещ, отравляет мои мысли и заставляет вспоминать то, что я похоронила в глубине души.
Черт возьми, Элисон, очнись.
Но вместо того чтобы двигаться дальше, я стою и продолжаю думать о нем.
Глава 1
Элисон
5 лет назад
Субботнее утро должно было начаться иначе. Я планировала провести день с подругой, потом поужинать с семьей, насладиться простыми моментами. Но вместо запаха свежесваренного кофе и домашнего тепла меня разбудили громкие голоса.
Я проснулась, и напряжение в воздухе было настолько плотным, что казалось, его можно было резать ножом. Они ссорятся. Снова.
Стараясь не шуметь, я натянула толстовку поверх пижамы и медленно вышла из комнаты. Шаги были осторожными, но я все равно чувствовала, как пол скрипит под моими ногами, словно пытается выдать меня. Я остановилась у верхней ступеньки лестницы и замерла.
Отсюда я видела только частично — папа стоял в зале, ровный, как натянутый канат, сложив руки на груди, его лицо было каменным. Мама ходила туда-сюда, как будто ее ноги сами искали способ сбежать от этого разговора.
— Я знала, — ее голос дрожал, но не от страха. В нем слышалась горечь и злость. Та злость, которая накапливается годами и прорывается только в самый неподходящий момент. — Знала, что тогда ты был не в командировке. Черт возьми, я знала это!
Отец смотрел на нее с таким выражением, будто готовился выстоять под шквальным огнем. Но ничего не говорил.
— Это была ошибка, — наконец проговорил он, ровным, механическим тоном.
— Этой ошибке скоро семнадцать лет! — закричала мама, резко развернувшись к нему.
Меня прошибло холодом. Семнадцать лет? О ком они говорят? Что это вообще за разговор?
Моя ладонь вспотела, и я еще сильнее сжала перила, пытаясь заставить себя дышать ровно. Но каждый вдох будто резал грудь изнутри.
— Анет, закрой рот, — тихо, но жестко бросил отец. — Мы говорим о...
— Ты подумал о своей пятнадцатилетней дочери? Подумал, как она это воспримет? — перебила его мама. Ее голос сорвался на шепот, но он прозвучал громче любого крика.
Обо мне? Я замерла, чувствуя, как что-то в груди рвется на части. Мои ноги будто вросли в пол, и я не могла двинуться с места.
Отец вздохнул, провел рукой по волосам и спокойно ответил:
— Да. Они подружатся.
Они? Мое сердце ударило так сильно, что, казалось, я вот-вот свалюсь с лестницы. Они о ком? О какой ошибке? О каком человеке идет речь?
Мама остановилась в центре зала, тяжело дыша, и закрыла лицо руками. Она выглядела так, будто вот-вот сломается, но сдерживала себя, как всегда. Она всегда терпела ради нас. Ради него.
А я просто стояла на лестнице, не в силах пошевелиться. Все внутри меня сжалось в один болезненный комок, который давил на ребра и не давал дышать. Что это за ошибка, из-за которой моя мать хочет кричать? Кто этот человек, который должен стать частью нашей жизни?
Мне хотелось спуститься вниз и потребовать объяснений. Хотелось закричать. Но вместо этого я медленно повернулась и побежала обратно в свою комнату, захлопнув за собой дверь. Мои руки дрожали, и я прислонилась спиной к двери, пытаясь привести свое дыхание в порядок. Но это не помогло.