Но ответов не было. Только пустая кухня, пустая чашка передо мной и мысли, которые поедали меня заживо.
А он… Эйдан. Какого черта он даже не поздоровался? Кем он себя возомнил? Обычно, когда оказываешься в новом месте, ты стараешься произвести хорошее впечатление, чтобы тебя хотя бы терпели. Но только не он. Эйдан выглядел так, будто ему плевать на все и на всех. Его спокойное, почти ленивое лицо будто говорило: Я здесь, смиритесь.
Я тяжело вздохнула и сжала пальцы в кулак. Может, ему тоже было сложно? Может, я не знаю всей его ситуации? Может, отец вообще никогда не уделял ему внимания? Хотя... черт его знает, где шляется мой отец, если он вообще способен на такую ложь.
Но как бы там ни было, нам придется уживаться в одном доме. И если я хотя бы попробую наладить с ним контакт, это не сделает хуже ни мне, ни ему. В конце концов, он тоже человек. Возможно, даже одинокий.
Я вернулась в свою комнату, но развлечения к сегодняшнему дню так и не нашла. Слышала, как родители спорили внизу, но решила больше не подслушивать. Мне было достаточно того, что я уже знала. Я надела наушники, включила музыку и села рисовать. Лед, коньки, изгибы фигуристок в прыжке — это успокаивало меня.
Часы пролетели незаметно. Когда я сняла наушники, за окном уже стемнело. Родительских голосов больше не было слышно. Либо они поссорились окончательно и не разговаривают, либо уехали мириться.
А Эйдан... я тоже не слышала его. Может, он все это время сидит в своей комнате, голодный и угрюмый? Может, он вообще депрессивный подросток с парочкой социальных проблем? Хотя, если судить по его уверенной походке и тому, как он смотрел на меня внизу, он не выглядел как заучка или социофоб. Но внешность всегда обманчива.
Черт с ним. Если он не выходит — я сама к нему пойду.
Я спустилась на кухню и открыла холодильник. Что он вообще ест? Я не знала, но решила не заморачиваться. Сделала омлет с овощами, нарезала хлеб, положила кекс сбоку. Должно понравиться. Всем нравится.
С тарелкой в руках я поднялась на второй этаж и остановилась перед его дверью. Нервно сглотнула. Слишком тихо. Может, он спит?
Может, просто оставить тарелку и убежать?
Господи, Элисон, ты жалкая.
Я собрала все свое мужество и постучала. Стук получился слишком громким, будто я не стучала, а вбивала дверь в косяк.
Тишина.
Ну все, я ухожу. Он наверняка спит, и я не собираюсь смущаться еще сильнее. Но в тот же момент дверь открылась.
Я замерла. Сердце сорвалось с привычного ритма и начало бешено колотиться.
Он стоял передо мной. В серой футболке, слегка растрепанный, с теми же непроницаемыми карими глазами, которые меня пробивали насквозь. Его взгляд был таким проницательным, что я почувствовала, как мои пальцы едва не разжались, выпуская тарелку.
— Э-это тебе, — я протянула тарелку и попыталась удержать дрожь в руках.
Он медленно опустил взгляд на еду, а потом также медленно вернул его на меня. Поднял одну бровь. Его молчание было хуже, чем если бы он сразу бросил что-то колкое.
— Омлет с овощами? — наконец сказал он, с легким пренебрежением в голосе. — Ты всегда так стараешься для чужих?
Я почувствовала, как внутри вспыхивает раздражение. Но я сдержалась.
— Просто подумала, что ты голодный.
Он усмехнулся — уголки губ слегка приподнялись, но в его взгляде не было ни намека на тепло. Это была насмешка.
— Выглядит… мило. — Пауза. — Как и то, что ты решила мне его принести.
Я сглотнула и почувствовала, как пальцы сильнее сжали тарелку. Дыши, Элисон. Не взрывайся.
— Ты собираешься взять это или как?
Он чуть наклонил голову вбок, словно рассматривая меня под другим углом.
— Сначала расскажи, ты это сама приготовила или кто-то помог?
— Сама, — ответила я резко.
— Понятно, — он снова посмотрел на тарелку, а затем лениво протянул руку и слегка дотронулся до края омлета вилкой. — Остывший. Слишком много масла. И кекс сбоку… — Он снова поднял взгляд. — Ты так часто ешь это, да? Интересно, как ты еще помещаешься в костюм для выступлений.
Его слова ударили так резко, что мне перехватило дыхание.
— Что? — прошептала я, не в силах поверить, что он это сказал.
Он склонил голову чуть ниже, будто собирался сказать что-то интимное, но каждое его слово оказалось ядом.
— Не боишься разжиреть? В следующий раз, когда будешь прыгать на льду, он может просто треснуть.
Моя челюсть опустилась. В голове зазвенело от злости и унижения, но я не могла найти ни одного слова, чтобы ответить.
Он хмыкнул, словно моя реакция его только забавляла.