Отбросив сомнения в сторону, приближаюсь к Яне и, наклонившись, нежно целую в губы, смакуя ее ответное, трепетное желание и радость, которые играют на ее губах.
Уже практически полтора месяца мы жили в доме моих родителей. Прошло немало времени, однако мне по-прежнему не верилось, что все проблемы, случившиеся с нами, остались по ту сторону океана.
У многих планов есть тенденция оставаться просто планами. Я рассчитывал провести плей-офф совершенно иначе: хотел помочь "Каучуку" настолько, насколько смогу, а после - отправиться в Атланту, однако все то, о чем я мечтал, рухнуло в первом же матче на выбывание в середине второго периода.
Я получил травму, самую нелепую из тех, что случались со мной: я намеревался присоединиться к борьбе за шайбу у борта, которую, помимо меня, вели еще трое хоккеистов, но неожиданным образом оступился и упал, при этом зацепив клюшкой другого игрока… Сработал принцип домино: мало того, что само по себе падение было неудачным, так еще на мне оказалось около трех человек. Намеренно такое никогда не воспроизвести…
Я заработал перелом плечевой кости со смещением - пришлось делать операцию. Первое время я очень злился - прежде всего, на самого себя, но потом понял, что у меня нет другого выхода, кроме как смириться с тем фактом, что для меня этот сезон окончен.
Расторгать контракт с "Каучуком" больше не было смысла. Уезжать в США было рано, так как виза Яны еще не была готова, и, не смотря на то, что дома я не был девять месяцев, не хотел ехать без нее, а потому остался в России еще на какое-то время.
Вскоре я отправился в Германию для реабилитации, и Яна поехала со мной, так как к тому времени "Каучук" выбыл из борьбы за Кубок Гагарина, и в клубе были не против, чтобы мы поехали вместе.
В общей сложности, мы пробыли там около месяца, а потом вернулись в Россию, чтобы собрать все необходимые вещи и приготовиться к переезду. Нас ждал долгий путь: перелет до Москвы, затем пересадка в Нью-Йорке и только оттуда рейс до Сент-Пола. Восемнадцать часов в воздухе, не считая времени ожидания в аэропорту - и здравствуй, родная Миннесота!
Пару недель нам пришлось провести вне дома - мы приехали в Миннеаполис, где нас ждали личный тренер и врач, которые разработали для меня программу окончательного восстановления после травмы. Я рассчитывал на быстрый результат, но к полноценным тренировкам смог приступить только в июне. К тому времени Атланта завершила сезон, проиграв в финале конференции со счетом 4:3, и мы с Яной решили побыть с моими родителями в Блумингтоне, пока еще была такая возможность.
Не успели мы распаковать чемоданы, как со мной связался генеральный менеджер "Лайонс", который, по-видимому, хотел как можно скорее заключить контракт, скорее всего, опасаясь, что я могу потребовать увеличения суммы гонорара. Управляющий прилетел прямо ко мне домой, объяснив это тем, что ему известны подробности моего долгого путешествия и известив об этом моего агента, который также мчался на всех парах из Нью-Йорка. Менеджер заявил, что в клубе рассчитывают на меня и надеются, что я стану одним из лидеров. Соглашение, к которому мы пришли, лишь подтверждало его слова - я подписал контракт на восемь лет с общей суммой в пятьдесят шесть миллионов долларов.
После его отъезда я просто жил, ожидая нового сезона с полным спокойствием. Пришло время для хорошего отдыха. В первую очередь я показал Яне свой родной город. Позже к нам прилетел Джо вместе со своей девушкой (он, по традиции, бывал у меня каждый год), и вчетвером мы отправились на озеро Нокомис[71], где провели пару дней.
А завтра мы с Яной улетаем на Гавайи. Мы пробудем там неделю, купаясь в океане и греясь на солнышке, а после я приступлю к тренировкам.
Каждый год я начинал подготовку к сезону в родном городе и не собирался прерывать традицию: здесь собиралась небольшая группа из знакомых хоккеистов, также выросших в Блумингтоне, но играющих в более низких лигах, нежели НХЛ.