[49] Домосед - защитник с ярко выраженным оборонительным уклоном. Для таких хоккеистов главной задачей является защита собственных ворот. Домоседы достаточно редко принимают активное участие в атаках своей команды.
[50] Бей-беги - одна из самых простых хоккейных тактик, которая заключается в том, что нападающий или защитник вбрасывает шайбу в зону атаки, а его партнеры борются за отскок уже в непосредственной близости от ворот соперника.
[51] Имеется в виду Хоккейная лига Онтарио.
[52] Хитовать (от англ. "hit") - осуществлять силовой прием.
Глава 14. Яна
Резкий запах был первым, что я почувствовала, придя в себя. Я открыла глаза и увидела массажиста клуба, который склонился надо мной и пристально смотрел мне в лицо. В руках у него была ватка, пропитанная нашатырным спиртом.
Я не сразу поняла, что происходит и где я нахожусь. Однако осмотревшись по сторонам, пришла к выводу, что лежу на полу рядом с микст-зоной. События последних минут промелькнули перед глазами: Мэтт получил травму…
- Что с Де Вито? - вскочив, спросила я. Голова снова закружилась, но я не обратила на это внимания.
Мне сообщили, что у Мэтта подозрение на сотрясение мозга и сейчас он проходит обследование. Меня тут же поспешили успокоить и отвели в пресс-центр, видимо, посчитав, что я чересчур впечатлительная девушка. Там мне налили воды и дали таблетку валерианы. Но это мало помогло. Голова гудела от вопросов: как себя чувствует Мэтт, в каком он состоянии, насколько все серьезно?..
Я пыталась выяснить у персонала команды что-нибудь еще: любую малозначительную деталь, которая могла бы хоть немного прояснить ситуацию. Но посторонних не посвящали в такие подробности, и потому я узнала лишь то, что доктор осматривает Мэттью.
Некоторое время я провела в отдельном кабинете, где за мной, словно за опасным для общества преступником, присматривал все тот же массажист. Так мы просидели четверть часа. Эти минуты показались мне вечностью. Унять волнение и чувство страха было трудно. Я то и дело поправляла волосы и барабанила пальцами по столу, нервно глотала воду и посматривала на часы. По-прежнему кружилась голова, ощущалась слабость, руки не слушались и дрожали как у алкоголика.
Вскоре сообщили, что состояние Мэтта ухудшилось, и его увезли в больницу. От этой новости мне стало хуже. Сразу же возникло сильное и непреодолимое желание поехать к нему. Но как раз начался третий период матча, и я была обязана остаться.
От волнения дальнейшие события слились воедино. Не помню, как я продержалась целый период, послематчевую пресс-конференцию и огромное количество интервью, в том числе с игроками сегодняшнего соперника. Мне казалось, что свою работу выполняю не я, а кто-то другой, вселившийся в мое тело. Я действовала машинально и не находила в этом смысла. Все, на что я была способна - считать минуты до того, когда все это закончится. Еще никогда я не переживала за кого-то так сильно. Даже первый приступ мамы, случившийся много лет назад, я перенесла гораздо спокойнее.
Я села в такси и только через пару минут поняла, что мы стоим. Из головы совсем вылетело, что надо назвать адрес. Всю дорогу, показавшуюся мне вечностью я, сама того не замечая, нервно постукивала ногой по полу, пока меня не окликнул водитель.
На половине пути к больнице я осознала, что еду к человеку, который совершенно не желает меня видеть. Но иначе я не могу. Мне просто нужно удостовериться, что его жизни ничего не угрожает.
В больнице мне никто не препятствовал. Я была в толстовке "Каучука", а потому медсестры посчитали, что я приехала сюда по заданию клуба, и, незамедлительно вручив мне белый халат, проводили до второго этажа, где и расположили Мэтта.
Когда я подошла к двери вип-палаты, оттуда как раз вышел врач команды.
- Зачем Вы приехали, Яна? - спросил он. В его голосе слышалось удивление, отчего я сразу смутилась. Но его эмоции можно было понять: раньше я никогда не появлялась в больнице у хоккеистов и, наверное, даже не имела права тут быть.
- Подумала, что может потребоваться моя помощь…
- Езжайте домой. Вы, наверное, перенервничали сегодня?
Я кивнула. Нервозность действительно сказывалась: я уже давно чувствовала изнеможение.