После нескольких кругов, сделанных по площадке, мы выслушали указание тренера, внимательно всмотрелись и запомнили начерченную схему на планшете, а затем стали отрабатывать комбинации по выходу два в одного[17].
Во время выполнения упражнения я и ни разу не позволил ребятам себя обыграть. Парням ничего не оставалось, кроме как усмехаться в ответ на такое рвение и мастерство и хлопать меня по плечу.
Уже практически месяц я находился в расположении "Каучука". Присоединился к команде на предсезонном турнире в Сочи и сразу же вышел опробовать лед. Многое было в новинку: рассказы одноклубников о прошедших сборах, другая игровая модель, значительно отличающаяся от североамериканской, размер площадок и раннее начало чемпионата в конце августа. Последнее по-прежнему не переставало меня удивлять. Я привык к тому, что в НХЛ регулярный сезон открывался в начале октября, а команда собиралась в сентябре после индивидуальной летней подготовки. Во время отпуска каждый тренировался самостоятельно, поскольку все были профессионалами, а тут, после нескольких тренировок на льду, работы в зале и странных упражнений - например, бега по лестницам на трибунах, пару недель я был в шоковом состоянии от того, как отличается тренировочный процесс от привычных мне занятий, и от того, куда же на самом деле я попал…
На данный момент я не был в своей лучшей физической форме, но уже чувствовал себя гораздо увереннее, чем несколькими неделями раннее, постепенно адаптируясь к новой команде, новому городу и новой стране.
В плане хоккея все было в порядке: игра в первой паре защитников, большой айс-тайм[18] - около двадцати пяти минут. В команде сразу же нашли применение моему правому хвату, и я стал выходить на реализацию лишнего игрока. Мое отличное, молниеносное катание, поставленный, четкий бросок и жесткая игра у бортов также пришлись по вкусу новому тренеру.
За четыре выездных матча я сумел набрать пять очков: два гола и три передачи, приведших к голу. Результативные баллы были заработаны в большинстве или в равных составах: после мощного броска от синей линии, попадающего точно под перекладину, или после паса нападающим.
Каждый игрок в хоккее отличался сентиментализмом и верой в традиции. Одной из таких вещей был номер хоккеиста. Своим двадцать третьим номером я дорожил, так как играл под ним последние пять лет, но знал, что в "Каучуке" он был занят другим молодым игроком. Тогда я обратился к руководству с просьбой передать его мне, и, так как я был для них важным приобретением, мне пошли навстречу.
Новый двадцать третий номер быстро завоевал симпатии болельщиков, несмотря на то, что я почти не говорил по-русски. За время недолгого пребывания здесь меня стали часто узнавать на улице, просили автограф или фото, иногда даже пробовали со мной заговорить, но я редко понимал что-либо.
В команде также все было гладко: языкового барьера не возникало, поскольку многие игроки говорили на английском и, к тому же, на льду хоккеист всегда поймет хоккеиста. С тренерским штабом также не было разногласий: по приезду мне сразу дали понять, что во мне их привлекает атакующий потенциал.
Главный тренер, Иван Иванович Коробейко, когда-то сам играл за океаном, так что мы отлично ладили. Указания остальных коучей[19] переводили ребята, если у меня возникали какие-либо вопросы.
В команде было еще четверо чехов: три нападающих и один защитник. Мы играли в одной пятерке, но среди них я чувствовал себя затерявшимся американцем, что на данный момент нисколько меня не смущало. Я находил общий язык со всеми ребятами, даже успел пообщаться с новичком - Влади, прибывшим только вчера. Мы не пересекались в НХЛ, но думаю, что он неплохой парень и быстро сумеет влиться в коллектив. В отличие от меня, ему были знакомы правила общения в русских командах: в первые дни я ходил и говорил каждому: "Привет! Я - Мэтт". Ребята смотрели на меня, как на идиота, но вежливо кивали и улыбались. Оказывается, здесь такое было не принято.
Свисток Ивана Ивановича прерывает мои размышления. Раскатка окончена.
- Отличная работа, Дайвер! - Тренер защитников отбивает мне "пять".