- И у вас есть эти чувства, - не унималась свекровь. - Вы, молодые, не все замечаете, а я дольше живу и многое вижу. Тебе только кажется, что ты не любишь Антона. А новая девица… что с нее взять? Он нагуляется и придет. А после будет на коленях умолять тебя вернуться. Поверь мне, Риточка.
Я тяжело вздохнула. Людмила Ивановна не знала многих подробностей нашего брака. Я никогда не говорила ей обо всех проблемах, так как не хотела лишний раз расстраивать и, к тому же, у нас никогда не было повода для разговора по душам. Но сейчас я твердо решила рассказать ей о том, как мне жилось в браке с ее сыном, надеясь, что она поймет меня как женщину.
- Когда Антон впервые изменил мне, я тоже так думала. И с его стороны действительно были извинения и обещания, что это был первый и последний раз. - Я остановилась. Женщина смотрела на меня с недоумением и отчетливым недоверием, и я понимала ее, так как отрицание было первой стадией принятия информации. Чтобы избежать ее холодного взгляда, я встала и заварила чай, а после продолжила: - Он не выполнил ни одного обещания: о том, что в его жизни больше не будет других женщин, кроме меня, что он перестанет думать только о себе и вспомнит, что у него есть ребенок. Я верила ему. Но потом он снова находил себе другую, и все начиналось заново. Мы жили так почти четыре года. После рождения Жени ему стала неинтересна семья. Разве можно жить вот так и при этом быть счастливой?
Мне было нелегко вспоминать прошлое, которое я всеми силами пыталась забыть. Но несмотря на то, что ворошить старые воспоминания совсем не хотелось, было необходимо поставить точку в вопросе с моим возвращением к бывшему мужу раз и навсегда.
Вновь посмотрев свекрови в лицо, я поняла: она убедилась в том, что наше свидетельство о разводе не просто бумажка, а вымученное временем действие.
Несколько минут мы молчали. Женщина не смогла сдержать чувства горечи и утраты, которые вылились в слезы. Она по-прежнему плакала, когда на пороге квартиры появился Михаил Павлович. Увидев жену в слезах, он не на шутку разволновался.
- Миша, - сквозь слезы произнесла Людмила Ивановна, - ты знал, что наш сын изменял Рите?
Пока она излагала мужу мои слова, я разлила чай и присела за стол рядом с ними. Когда до свекра дошел весь смысл сказанного, они оба взглянули на меня так, словно ожидали продолжения. Но это был конец истории.
- Между мной и Антоном больше нет чувств, - твердо заявила я. - Понимаю, что нельзя говорить так о вашем сыне, но я ни за что не вернусь к нему. Сейчас я просто хочу быть счастливой, и с Антоном это невозможно.
Свекровь приобняла меня за плечо.
- Я понимаю тебя, Рита, понимаю. Тяжело жить в таком браке. - Она обратилась к своему мужу: - Кого мы воспитали, Миша? Человека, для которого семья - пустое место, который легко может обидеть жену и мать своего ребенка. - Она закрыла лицо руками.
Спустя пару минут Михаил Павлович, ни слова не проронивший за все это время, нарушил тишину:
- Я поговорю с Антоном. Не как отец с сыном, а как мужчина с мужчиной. Он научится отвечать за свои поступки! Есть еще что-то, о чем нам следует знать? - Мужчина взял меня за руку.
Я помотала головой. Впервые свекры оказывали мне такую поддержку. В этот момент я ощутила, что они - близкие для меня люди, несмотря на то, что с их сыном я больше не живу. Сейчас они переживали за меня словно родители вместо настоящих мамы и папы, которые проживали в другом городе.
- Не надо ни с кем говорить, - попыталась возразить я. - Уже ничего не исправить. Все давно в прошлом.
- Ему стоит понять, что нельзя было так поступать, - вмешалась свекровь, - и что мы знаем, кто на самом деле виноват в распаде вашей семьи.
Я была не согласна с их намерениями, но решила оставить свое мнение при себе. Мне действительно не хотелось, чтобы родители Антона проводили с ним воспитательную беседу. Человека не изменить в тридцать пять лет. К тому же, я не исключала, что им он скажет совсем другое. Вероятно, он обвинит меня в том, что я была недостаточно хорошей женой и что сама натолкнула его на измену. Кроме того, Антон мог вспылить и упрекнуть меня в том, что я вмешала родителей в наши отношения, и перемирию между нами пришел бы конец. Все могло закончиться скандалом и окончательным разладом. И в таком случае он мог отказаться помогать сыну.
Я не была из тех, кто думал только о деньгах, но меня волновало, на что я буду кормить ребенка, оплачивать детский сад и где мы будем жить. Скромной зарплаты преподавателя явно не хватит. Как бы я ни хотела восстановления справедливости, благополучие Жени было для меня превыше всего.