Так мы открыли счет. А через несколько минут закрепили успех, реализовав большинство. На первый перерыв мы ушли при счете 2:0, будучи в хорошем расположении духа. Но на этом мы не собирались останавливаться, намереваясь и дальше прессинговать соперника.
Яна
В этот раз в микст-зону снова пригласили Мэтта. Я переводила интервью и все время ловила на себе его долгие и нежные взгляды. Главное, что это заметила лишь я. Когда он закончил отвечать на вопросы, я отправилась за кофе и вернулась в ложу для прессы, дожидаясь окончания перерыва.
Воспоминания о прекрасных глазах хоккеиста были все еще свежи, а потому я постоянно улыбалась и чувствовала, как на меня с недоумением смотрят знакомые журналисты. Складывалось впечатление, будто прежде им не доводилось видеть меня веселой и это оказалось для них непривычным, что забавляло меня еще больше.
Когда-то я бы посчитала глупостью, что буду нервничать в присутствии парня, и что от одного его взгляда у меня сможет подняться настроение, и бешено заколотится сердце. Но такое случилось. С Мэттом все было иначе: ярче и чувственнее… И его взгляды значили многое. Я знала, до какой степени он погружался в хоккей. Его невозможно было оторвать даже от трансляции по телевизору, что уж говорить о том, когда он сам выходил на лед. Мэтт был помешан на игре, а потому тот факт, что он уделил внимание мне и отвлекся от собственных мыслей, говорил о многом.
Я была для него той, с кем он позволял себе забыть о работе, хотя бы на время. В моем присутствии он отключался от хоккея - от того, что было для него всей жизнью. И этот факт заменял самые изысканные комплименты о внешнем виде.
Его отношение ко мне подтверждало, что между нами все серьезно. Повод убедиться в подобном был и прежде: вчера у нас состоялась второе первое свидание. Ужин в ресторане прошел хорошо. Мэтт был галантен и романтичен, весь вечер он был сосредоточен на мне. Мы, расположившись в укромном уголке ресторана, разговаривали и узнавали друг друга, угощаясь вкусными блюдами и безалкогольными напитками (хотя я, поддавшись сиюминутной слабости, все же позволила себе заказать бокал красного вина). Проговорив все время, мы ни разу не упомянули хоккей.
Несмотря на то, что за день до игры хоккеист всегда отдыхал и набирался сил, он все равно предложил провести время вместе, решив изменить собственным привычкам. Нам обоим не хотелось откладывать этот волнующий момент, так как мы понимали: у нас не так много времени.
Порой я более подробно задумывалась о недавних словах парня о том, что он уедет по окончании сезона. Наверное, в любом другом случае я бы отказалась встречаться с ним, поскольку была настроена только на долгие и серьезные отношения, а в кратковременных романах не видела смысла. Мне надоели расставания и безуспешные попытки найти свою любовь. Хотелось встретить человека, который смотрел бы на меня по-особому и остался бы в моей жизни навсегда. Но ситуация с Мэттом была иной. Я бы пожалела, если бы не воспользовалась возможностью быть с ним, а потому пошла наперекор собственным принципам и убеждениям.
Мне не было известно, во что именно превратятся начавшиеся отношения между нами и станет ли Мэтт для меня тем самым мужчиной. Меня пугала вероятность расставания с ним. Я боялась потерять его. Несмотря на то, что я понимала, что Мэтт слишком хорош для этой лиги, в глубине души у меня то и дело проскальзывали мысли о том, что тогда он говорил о своем отъезде несерьезно. Он мог передумать. Даже если сейчас хоккеист твердо уверен в этом, все может поменяться. Если зарождающие между нами чувства окрепнут, и я стану важной частью его жизни, то, возможно, смогу убедить его остаться. За собственное счастье рядом с Мэттом я готова бороться. Но что пугает меня еще больше, так это вероятность того, что если он все-таки останется, то в какой-то момент сможет возненавидеть меня за упущенные возможности...
От тяжелых размышлений меня отвлек обозреватель местной газеты, который уговаривал пройти в помещение для прессы и угоститься великолепными пирожками с яблочным повидлом. Такими они были по его словам.