По пути в раздевалку меня приглашают в микст-зону[20] для небольшого интервью. С радостью соглашаюсь. Общение с журналистами никогда не было проблемой, тем более, моим переводчиком являлась довольно милая девушка Яна - высокая, зеленоглазая блондинка с шикарной фигурой. Было приятно находиться рядом с ней, так что разговоры с прессой стали не только обязанностью, но и эстетическим удовольствием.
В ходе интервью делюсь предположениями о сегодняшнем матче, рассказываю, что мне известно о сопернике - казанском "Ак Барсе"[21], а после еще нескольких вопросов киваю, тем самым давая понять, что мне пора идти.
В раздевалке, как всегда, грохочет музыка: танцевальные треки, вечером сменяющиеся на тяжелый рок. Очень часто нужная песня настраивала нас на рабочий лад, помогала подготовиться к матчу и заряжала энергией. После игры звучало что-то веселое и легкое, помогающее на время отвлечься от прошедшей схватки. Иногда ребята включали русские хиты. Не то чтобы они мне не нравились, но пока я многое не понимал, а потому не знал, к чему призывает такая музыка.
Вообще, что касалось быта, то здесь было много вещей, которые по-прежнему были непривычны. В команде создали отличные условия для того, чтобы я мог сосредоточиться только на хоккее. Мне сняли довольно приличную квартиру недалеко от ледового дворца, наняли водителя, который возил меня куда угодно на клубном "мерседесе", к моим услугам была переводчица, которая сопровождала меня не только на пресс-конференции и интервью. Но что касалось Яны, то я старался не злоупотреблять своими привилегиями: не хотелось выглядеть в ее глазах избалованным, зазвездившимся спортсменом, которому позволено все. И хотя я сам не мог точно объяснить, почему придерживался такой линии поведения, строго соблюдал границы дозволенного с ней.
Городок, в котором базировалась команда, был не очень большим. Тут было мало интересных мест, но я все же сумел найти пару достойных ресторанов, в которых подавали вкусную еду. А что касалось сибирских морозов, то я старался не думать об этом. Все же на прогулках я бывал редко, и пока что предстоящие холода нисколько не пугали меня.
По рассказам ребят, в КХЛ было очень хорошее отношение к легионерам[22]. На многие проделки клуб закрывал глаза. Например, наша чешская банда любила провести время в баре, выпивая пиво. Конечно, дело не ограничивалось одним бокалом. Никто не мог сказать, что они употребляли алкоголь перед игрой, но в НХЛ я даже думать о подобном боялся, так что и здесь по привычке соблюдал режим - портить репутацию мне не хотелось. К тому же, я не собираюсь оставаться тут навечно, а планирую вернуться домой в следующем сезоне.
С перехода в "Каучук" прошло уже немало времени, но мне все еще продолжали задавать вопросы о том, как же меня занесло в эту глушь. И ответ был очень незатейливым. Однако если и рассказывать об этом, то с самого начала.
Я родился и вырос в Блумингтоне, штат Миннесота, и поэтому с детства болел за "дикарей"[23], как и вся моя семья - отец, мать и младшая сестра. Занимаясь в хоккейной школе, мечтал играть за них, но не я выбирал команду, а команда выбирала меня.
Я всегда выделялся среди сверстников и считался перспективным защитником, а потому был выбран в первом раунде драфта под четвертым номером. Однако моей командой стала не родная Миннесота, а "акулы" из Сан-Хосе[24]. Поначалу было лишь разочарование, но когда я с восемнадцати лет стал играть в основе НХЛ, то понял, что все произошедшее только мне на руку.
Некоторое время спустя я дорос до звания местной звезды: джерси[25] с моей фамилией были в топе продаж, фанаты битком заполняли стадион лишь для того, чтобы посмотреть на лучшего игрока клуба. Я играл довольно много, набирал очки и имел неплохой показатель полезности[26] - не менее "+20". Поэтому, когда первый двухлетний контракт новичка истек, мне тут же было предложено новое соглашение сроком на пять лет с зарплатой в шесть с половиной миллионов долларов.
Что касалось международной карьеры, то и здесь все было довольно неплохо: я был участником Кубка мира и двух Олимпиад в составе сборной США, а также нескольких Чемпионатов мира.
И все было хорошо до определенного момента. После неудачного сезона на пост главного тренера "Шаркс" был назначен специалист-консерватор, предпочитающий строгую игру в обороне и минимум игровых комбинаций. Команду ждали огромные изменения и, прежде всего, они коснулись меня. Тренер пытался срубить на корню ту игру, которой я придерживался всю жизнь: запрещал подключаться к атаке даже в большинстве, не разрешал и думать об импровизации на льду - приветствовалась игра только по заранее отработанным схемам. Он просил уделять больше времени обороне, но я не всегда мог пересилить себя, и поэтому в ход пошли воспитательные меры: сначала уменьшение игрового времени, а позже и запрет на участие в отдельных матчах.