Я отказалась, но решила, что на сегодня с рефлексией покончено. Я взглянула на видеокуб - до окончания перерыва оставалось две минуты. На льду уже вновь появились судьи, а вслед за ними - хоккеисты обеих команд. Потихоньку на свои места возвращались болельщики вместе с закусками - мороженым, чипсами или вареной кукурузой. Журналисты собирались у ноутбуков, готовясь и дальше освещать события сегодняшнего матча.
Я подняла голову вверх - прямо к вип-ложе. Там тоже расположились высокопоставленные лица: губернатор области, президент и генеральный менеджер клуба. Неподалеку от них находились жены и дети хоккеистов. В общей сложности я насчитала около тридцати человек. Такое было редкостью. Как правило, в вип-ложе бывали травмированные или не попавшие в состав игроки, кто-то из руководства клуба и лишь иногда звезды шоу-бизнеса, которые приехали в наш город с концертом и случайно забрели на хоккей.
Сегодняшние гости внимательно наблюдали за своими вторыми половинками на льду, порой переговариваясь. Некоторые юные зрители сидели рядом с мамами, а другие общались между собой и бегали туда-сюда, лишь иногда обращая внимание на игру и пытаясь разглядеть своих отцов среди других игроков.
Прозвучала сирена, известившая нас о начале второго периода. Я взглянула на Мэтта. Тот внимательно следил за тем, как производится вбрасывание, готовясь подобрать шайбу и начать атаку.
Честно говоря, после того случая с травмой я больше не могла спокойно смотреть за его игрой. Внутри все переворачивалось, даже когда он просто сталкивался с другими игроками. Теперь мне было страшно за него. Хоккей больше не доставлял мне удовольствия: трудно наслаждаться игрой, когда от каждого движения в сторону Мэтта замирает сердце, и тело охватывает напряжение. В голове - лишь молитвы о его безопасности. Когда доставалось другим игрокам, мне тоже было не по себе: в настоящее время я понимала, какую тревогу чувствуют их близкие.
А поскольку Мэтт любил играть в тело, очень часто я просто закрывала глаза, надеясь, что если не увижу, как он хитует других, а иногда и получает в ответ, то мне будет легче. Но это не срабатывало.
В конце концов, я решила не терзать себя подобным зрелищем и ушла лакомиться хваленными пирожками. После спустилась под трибуны, ожидая перерыва и узнавая изменение счета оттуда. Если в прошлый раз меня хватило на все шестьдесят минут, то сегодня и одной трети матча было достаточно. В следующий раз нужно заранее выпить успокоительное.
Мэттью
Не успела пройти и минута второго периода, как мы остались втроем против пятерых. Сначала глупое удаление за подножку в чужой зоне, а после и Муромец поехал на скамейку штрафников, зацепив соперника клюшкой.
Я, Иржи и центральный нападающий оборонялись в двойном меньшинстве около сорока секунд. К концу смены просто не осталось сил: нас прижали к собственным воротам. Мы не могли выбросить шайбу из зоны, смениться и уступить место на льду свежей тройке. Уже не хватало дыхания: я чувствовал себя словно после спринтерской гонки. Главным сейчас было не ошибиться, продержаться еще несколько секунд.
Увидев, что нападающий противника получил шайбу, мы замерли. Все были уверены, что он будет бросать сам, и по возможности закрыли зону. Бросив быстрый взгляд на кипера, я осознал, что тот думает точно так же. Однако я понимал, что последует обманное движение и вместо щелчка по воротам противник отдаст пас левому вингеру.
Забыв про усталость, действую достаточно быстро: смещаюсь влево - точно в то место, куда должна прилететь шайба. Принимаю бросок на себя. Это единственный выход не дать шайбе проскочить в пустой угол ворот.
Шайба попадает в лодыжку правой ноги - в незащищенное место. Чертовски больно. Опускаюсь на одно колено, поскольку больше не могу стоять. Пытаюсь собраться и дотерпеть до остановки игры, одновременно подсказывая вратарю местонахождение шайбы. Тот фиксирует ее в ловушку, и я наконец слышу спасительный свисток судьи.
Смена. Слава Богу. Кое-как доковыляв до скамейки, принимаю поддержку партнеров, которые хлопают меня по плечу. Тут же приходит доктор: осматривает место удара и прикладывает лед.
Вскоре на поле вышел четвертый игрок, и ребятам стало полегче. Они выстояли в меньшинстве, и болельщики поблагодарили их аплодисментами.
Я быстро пришел в себя и вышел на лед уже в следующей смене. Мы стали играть сдержаннее и аккуратнее, больше не позволяя себе так глупо удаляться. К концу второго периода пришел черед соперника обороняться в меньшинстве. Но в этот раз нам не удалось реализовать лишнего игрока, и на перерыв команды ушли все с тем же счетом.