Сегодня хоккеист приготовил овощное рагу, в которое позже для себя добавил запеченную куриную грудку, на гарнир отварил макароны из твердых сортов пшеницы и в дополнение к блюду подал травяной чай. Я не могла не оценить его стараний, но Мэтт отмахнулся от комплиментов, сообщив, что для него это обычная практика.
После трапезы мы переместились в гостиную и приступили к просмотру рождественской комедии. Парень обнял меня и прижал к себе. Я чувствовала себя уютно рядом с ним, поскольку понимала, что такой жест не несет в себе скрытого подтекста. И если мои прежние ухажеры в подобной ситуации вряд ли бы дотерпели даже до середины фильма и начали бы приставать ко мне, после чего непременно получили бы отказ, то с Мэттом мы просидели так до финальных титров.
Я не считала секс постыдным занятием. Совсем нет. Я была не против близости, но лишь тогда, когда была согласна, а не когда парни намеревались забраться мне под блузку, игнорируя мои возражения. Я не считала себя недотрогой, но и ложиться в постель с малознакомым человеком не собиралась. Возможно, именно это и привлекало меня в Мэтте. Он даже не заводил разговор на подобную тему. Наверное, раньше мне просто попадались не те люди. Мэттью оказался порядочным и честным мужчиной, рядом с которым я чувствовала себя в безопасности.
После того, как закончился фильм, мы остались на диване, разглядывая мигающие огоньки на елке, которую не так давно нарядили вместе, и разговаривали.
- Как будешь встречать Рождество? - поинтересовалась я.
- Планирую поужинать с легионерами. Жена Иржи хочет собрать всех иностранцев и отметить праздник вместе. Хорошо, что в этот день у "Каучука" не будет игр, - улыбнулся он.
- Я думала, что приедет твоя семья… - задумчиво произнесла я.
- Нет. Они не могут вырваться с работы. Надеюсь, что прилетят к Новому году или хотя бы в январе. - Мэтт взглянул на меня. - А что насчет тебя?
Я вздохнула. Перспектива вырисовывалась не самая радужная.
Мама пригласила на праздник всех родственников. Собирались приехать оба брата со своими семьями, а это, на минуточку, семь человек, не считая нас с мамой. Несмотря на то, что у нас была трехкомнатная квартира, меня немного напрягала подобная ситуация, поскольку я привыкла к простору и одиночеству. Но так захотела мама, и мне ничего не оставалось, кроме как смириться с предстоящими трудностями. Возможно, хотя бы на время новогодних каникул она переключится на кого-то другого и оставит меня в покое.
Кстати, об этом. Она снова стала разговаривать со мной. Такое с натяжкой можно было назвать перемирием, так как, объем слов, которыми мы обменивались, хоть и увеличился, каждая осталась при своем мнении. Отношение между нами не наладились, а, наоборот, с каждым днем портились.
Я очень любила свою маму, но только к двадцати четырем годам смогла разглядеть ее эгоизм, проявляющийся во всем. Если я находилась дома, она постоянно критиковала меня: как правило, начинала с выбранной профессии и заканчивала слишком яркой помадой и плохим вкусом на мужчин. Очень часто она заводила разговор про Мэтта, но я ничего не отвечала, поскольку не хотела посвящать ее в подробности того, что происходило между нами. Так будет лучше для всех нас.
Как правило, она была дружелюбной со мной лишь тогда, когда в чем-то нуждалась. Если требовалось сходить за продуктами и лекарствами или оплатить коммунальные услуги, она была такой, какой я привыкла ее видеть - женщиной со сложным характером, но все же моей мамой. Но обычно она думала только о себе, не считаясь с моим мнением и с тем фактом, что я взрослый человек и имею право принимать решения самостоятельно, не всегда советуясь с ней. Теперь мне казалось, что у нее никогда и мысли не возникало о том, что у меня могут быть собственные интересы, потребности и амбиции, никак не связанные с ней.
Возможно, моя обида на нее выглядела по-детски, когда для полноты картины не хватало лишь залезть под стол и, обняв колени руками, громко заплакать, жалея себя. Иногда мне казалось, что я действительно веду себя как ребенок, но считала, что на такое поведение меня провоцирует мама, которая в силу своего возраста и опыта должна вести себя более мудро.