С другой племянницей, которой было двадцать два года, мне также не удалось наладить отношения. Поначалу я думала, что из-за схожего возраста у нас могут быть общие интересы, но оказалась неправа. Московскую "светскую диву" интересовали лишь дорогая одежда и ночные клубы. Я пыталась перевести разговор на более интересные темы: учебу, иностранные языки и путешествия - но читала в ее взгляде скуку и разочарование от того, что она оказалась вынуждена проводить праздники в захудалом сибирском городке вместо столицы.
Однако не это самое страшное. Гораздо больше проблем и дискомфорта мне доставляло общение с женами братьев. Поначалу мы мало взаимодействовали: вместе лишь смотрели телевизор. Почти все время мы игнорировали друг друга, просто делая вид, что погружены в передаваемые новости. К тому же, при мужьях они были весьма дружелюбны и даже называли меня Яночкой.
Так прошел первый день - скучно и однообразно, но я просто радовалась тому, что пережила его. Однако с наступлением следующего утра все только усложнилось.
Мама, изначально взяв на себя все обязанности по готовке и обслуживанию гостей, вскоре стала жаловаться на усталость и была не слишком довольной тем, что ей никто не помогает. Тогда подключились братья и надавили на жен, и на кухне оказалось сразу четыре хозяйки. Слишком много для семи квадратных метров.
Первое время мы пытались готовить все вместе, но ничем хорошим это не заканчивалось - не хватало посуды и рабочего пространства. К тому же, женщины раздражались из-за того, что у нас нет привычного им инвентаря, например, сковороды-гриль, чоппера и кофемашины. Их терпения хватило ненадолго, и очень скоро они стали обмениваться мелкими колкостями, а порой язвительные комментарии были направлены и на меня. Когда между ними накалился словесный конфликт, вновь вмешались братья. Для сохранения своих нервных клеток они предложили каждой семье заниматься готовкой по очереди, но маме это не слишком понравилось. В конце концов, кухню пришлось делить нам вдвоем, так как, по ее словам, гости должны чувствовать себя комфортно. Она осталась ответственной за обеды, а я - за ужины. Невесткам приходилось лишь мыть посуду, поскольку о завтраке каждый должен был позаботиться сам.
Помимо этого, наш с мамой конфликт по-прежнему давил мне на нервы. Поначалу я думала, что братья помогут нам, но вскоре пришла к выводу, что это не по силам даже им. Иногда, когда вся семья собиралась вместе, мама между делом жаловалась на то, что я совсем не забочусь о ней и живу своей жизнью, а братья активно кивали, тем самым соглашаясь с ней. Оказалось, что в своей семье мне просто не на кого рассчитывать.
В такие минуты я еле справлялась с отчаянием, и желала одного: все бросить и уйти, никогда не возвращаясь. Я успокаивала себя лишь тем, что рано или поздно все гости уедут, а я через пару недель обзаведусь своим жильем. Эта мысль поддерживала во мне оптимизм. К тому же, я пользовалась каждой возможностью покинуть дом, чтобы побыть в одиночестве хотя бы несколько минут. Мне было очень трудно без привычного личного пространства.
Я почти ничего не рассказывала Мэтту, но он, зная о приезде родственников, о многом догадывался сам, а потому старался вытащить меня куда-нибудь.
Сегодняшний день снова был посвящен готовке, и омрачало его то, что все в очередной раз оказались на одной кухне, осознав, что поодиночке мы не справимся с большим количеством блюд. Близился вечер, когда в дверь позвонили. Это оказался Мэтт. Он пригласил меня на ужин к своей семье и проигнорировал мои возражения, аргументируя тем, что родственники справятся сами, а мне просто необходимо расслабиться и насладиться праздником. Я ничего не стала говорить в ответ, а просто очень крепко его обняла, надеясь, что он поймет мою благодарность без слов.
Пока я принимала душ, сушила волосы, наносила макияж и одевалась, Мэтт был на кухне. Я слышала, как он беседовал с моими братьями, которые немного говорили по-английски.
Вскоре мы уехали, пообещав, что я вернусь к одиннадцати. У себя дома парень усадил меня на диван, вручил бокал вина и оставил наслаждаться тишиной и вкусными запахами, которые доносились с кухни, где его семья готовилась к празднику. На все попытки присоединиться они отмахивались и говорили, что я - гостья, а значит, должна отдыхать.