Но виновата была я, фактически отказав любимому мужчине в его предложении. Я чувствовала, какой искренностью было наполнено его признание в любви, с каким трепетом он ожидал моего согласия. Но я все испортила из-за своего страха встретить жизнь и ее проблемы лицом к лицу.
Даже если отбросить в сторону предстоящие проблемы, связанные с бывшим мужем, я многого боялась. Возможные переезды Володи по-прежнему не внушали оптимизма. Он обещал жить только здесь, но вся проблема заключалась в том, что я, помня опыт прошлых отношений, больше не верила в подобные слова. Понимала, что мужчины слишком разные, и ненавидела себя за то, что вообще допускаю такие сравнения, но все еще не могла забыть, каково это - остаться одной с ребенком на руках. Я не хотела повторения истории и не планировала снова рожать. Не могла позволить себе в очередной раз так рисковать. Сейчас благополучие сына было мне дороже собственного счастья.
Я не знала, что будет с нами теперь. Я любила Вову и понимала, что вряд ли смогу и дальше вести свою размеренную, рафинированную жизнь без него. Но эти последние дни многое изменили. Мы отдалились друг от друга. Я бы хотела вернуть прошлое и все переиграть. Поговорить по душам, довериться и попросить о помощи и понимании. Но это было невозможно.
Я осознавала, что мужчина может потерять веру в нас и перестать звонить мне, но пока чувство страха все решало за меня. Оно диктовало свои условия и заставляло отсиживаться в своей конуре, словно трусливой собаке.
От грустных мыслей меня спасал только Женя. Во время праздников мы старались не терять времени зря, а часто выходили куда-то: посещали кино, кафе-мороженое или развлекательный центр. Сын давал мне возможность просто жить настоящим моментом и хоть немного улыбаться.
После долгого дня, когда ребенок уснул, я тоже легла в постель, желая провести несколько минут за книгой. Но меня снова отвлек телефонный звонок. Я уже хотела машинально отключить мобильник, но вовремя вспомнила, что Володя не может позвонить мне в это время. Команда была на выезде, и во Владивостоке уже давно минула полночь.
Я взглянула на дисплей. Это был Антон.
- Не разбудил? - спросил он, когда я подняла трубку.
- Нет. Ты что-то хотел?
Он молчал некоторое время, а позже произнес:
- Я в аэропорту. Просто позвонил, чтобы сказать, что скоро сяду на самолет и прилечу домой.
Его ответ насторожил меня. Иногда он даже не предупреждал, что заедет за ребенком, а в лучшем случае просто сообщал за полчаса. Такое поведение показалось мне странным.
- Хорошо, утром я соберу Женю.
Вскоре мы попрощались. Его ночной звонок вызвал легкое волнение, а потому на следующий день, когда Антон приехал ровно в назначенное время, я с настороженностью ожидала его очередной выходки. Как оказалось, зря.
Он вел себя как обычно. Равнодушно, слегка надменно и тщеславно - в общем и целом, именно так, каким я привыкла его видеть.
В то утро произошло лишь одно событие, заслуживающего внимания.
Антон и Женя уже собрались уходить, как ребенок замер в дверях и произнес:
- Мы поедем на каток?
- А разве ты умеешь кататься?
- Умею! - радостно улыбнулся мальчик. - Вова меня научил!
Я уже приготовилась к допросу с пристрастием, но бывший муж просто смерил меня долгим, пронзительным взглядом и удалился.
Антон все же проявил любопытство вечером.
- Вы голодные? - спросила я, когда они переступили порог моего дома.
- Мы только что из кафе, - он пожал плечами. - Но от чая не откажусь.
Отправив сына в детскую, мы прошли на кухню, где Антон придирчиво осмотрел не самую роскошную обстановку и расположился на стуле, за которым обычно сидел Володя, словно знал это и таким образом пытался показать, кто тут настоящий хозяин. Его присутствие доставляло мне дискомфорт, и я хотела побыстрее избавиться от него.
- Так, значит, твоего нового хахаля зовут Владимир?
Этот вопрос застал меня врасплох, и я, сама того не заметив, выронила чашку из рук. Такое обращение к любимому мужчине вызвало возмущение и ярость.