Тогда отчаяние окончательно овладело мной, потому что я и не вспомнила, что сейчас у Вовы игра. Эмоции настолько захватили меня, что я совсем не подумала о том, что равняю Вову с другими мужчинами и даже не пробую хоть немного довериться ему...
Владимир
За сегодняшний день я несколько раз набирал номер Риты. Мне следовало прекратить подобное занятие и подумать о хоккее, но я уверял себя, что следующий звонок точно станет последним. Благодаря этому я не сумел настроиться на предстоящий матч с "моряками"[58]. Когда я вышел на лед, мои мысли занимала вовсе не игра, а Рита. Вдруг она ответит, если позвонить ей сейчас? Я даже раздумывал о том, не пронести ли телефон в форме на лед, но вовремя осознал, что это плохая затея.
Отрезвлял только суровый взгляд капитана. Таким образом Муромец сообщал, что следит за мной, и заставлял меня обращать внимание на то, что творилось на льду.
Все же через пару смен он угомонился, когда я, воспользовавшись ошибкой соперника и перехватив шайбу в чужой зоне, сделал передачу на центрфорварда, который поразил дальнюю девятку ворот. Так мы повели в счете. В тот момент Илья поверил, что я снова в игре.
Но порой все равно было трудно переключиться. То и дело всплывали мысли о Рите и о словах, сказанных мною. В такие моменты снова вскипала ярость, сжиться с которой я никак не мог. И если первые десять минут я терпел, то позже понял, что мне необходимо избавиться от нее любыми способами.
Сначала были силовые приемы на грани фола. Я играл в тело, не заботясь о том, что получу в ответ.
На угрозы соперника мне было наплевать. Еще никогда я не был таким развязным и дерзким. Я вел себя слишком вызывающе, а позже сам напросился на драку.
Я и мой противник даже не успели сбросить перчатки, как нас разняли судьи, и я поехал отбывать штраф. В тот момент меня не волновал тот факт, что подобным образом я подвожу команду: вместо того, чтобы атаковать ворота соперника, ребята были вынуждены отбиваться в меньшинстве.
Взглянув на нашу скамейку, располагающуюся напротив бокса штрафников, по выражению лица тренера я осознал, что по возвращении меня ждет хорошая взбучка. Возможно, меня отправят в раздевалку, если в ближайшие две минуты команда пропустит гол. Но если такое и случится, я вряд ли расстроюсь. На льду я нахожусь только физически, а мысленно вновь набираю номер Риты и молюсь, чтобы она ответила.
Мне повезло. "Адмирал" не забил, несмотря на то, что им выпало несколько шансов поразить наши ворота - выручил голкипер. Как и ожидалось, на лавке меня проучил не только Иван Иванович, но и Илья, прекрасно знавший причину моего одиозного поведения. Я кивнул им в знак того, что все понял, глотнул воды из бутылки и принялся ждать своей смены.
Стоило вновь ступить на площадку, как прежние эмоции вернулись. Я в очередной раз вспомнил о Рите и задался вопросом, насколько сильно обидел ее. А потом в голову пришла неожиданная мысль: она не отвечает не потому, что обижена. Просто она поняла, что больше не хочет видеть рядом с собой такого неудачника, каким был я. Жалкий спортсмен, который даже не смог пообещать ей быть рядом, никак не заслуживает такой женщины. Рита права. Кто я такой, чтобы просить ее стать моей?
Я знал, чем чреваты подобные мысли. Отвлекаться на льду было не только глупо, но и опасно. В лучшем случае я просто мог "подарить" шайбу сопернику, в худшем - получить травму.
Но, несмотря на все, я думал о чем угодно, только не об игре. Злость подкралась незаметно. Она только и ждала момента, чтобы вырваться наружу. Я не знал, почему стал таким эмоциональным. Даже в самые печальные моменты своей жизни, когда хотелось кричать от отчаяния, я мог сдержать себя. Я всегда был спокойным и лишь недавно превратился в неуравновешенного типа. Таким меня сделала любовь или подобное умело пряталось в моей душе и раньше?
Мне не был известен ответ. Лишь в одном я был уверен: мне слишком дороги отношения с Ритой. Но гарантий на то, что она снова окажется в моих объятиях, нет.
Сейчас же моя главная задача - заставить себя сконцентрироваться на игре и на пользе, которую я могу принести команде. Я не должен потерять и это. Возможно, хоккей - единственное, что у меня осталось…
Все мысли резко прерываются, когда я осознаю, что нападающий соперника вызывает меня на драку. Мне ничего не остается, кроме как снять шлем и скинуть перчатки. Сдаваться и уходить от боя? Не сегодня.